Шипы и одуванчики

1

Солнечный зайчик кружил на трюмо, чуть задержавшись на фарфоровой барыне-статуэтке, заскользил поверх солнечных бликов, просочившихся на стену сквозь ажурную занавеску, сполз ниже, почти коснувшись рук Лины, маленькой восьмилетней девочки, что, сидя на полу, раскрашивала экран разноцветными мелками.

Сосредоточенная и серьёзная, она совсем не обращала внимания на взбесившийся лучик, а он, пощекотав её руки, нырнул в лицо, ослепив на мгновение огненным светом, и снова прыгнул на стену.

Лина недовольно зажмурилась и украдкой скосила взгляд на окно, за которым слышалась плохо скрываемая возня, затем неожиданно вскочила и в два прыжка достигла занавески. Лучик дрогнул и взмыл вверх. За окном раздался визгливый смех и топот удаляющихся ног.

— Лина, детка! — на пороге комнаты возникла мама Марта. — Вот паразиты, все цветы мне потоптали под окном. Этим летом никакого спасу нет от местных хулиганов! — недовольно проворчала она.

Хулиганами Марта называла соседских детей, которые часто шумели у дома Альтман и нарушали покой семьи. Лина посмотрела на колышущуюся от ветра занавеску и вздохнула. Знала бы мама, как ей хотелось к детям.

— Пойдём на кухню, Чижик. Поможешь мне корзинку с пирожками отнести Потаповым. Помнишь, как в «Красной Шапочке»?

Лина кивнула и послушно засеменила за матерью.

— Вот возьми. — Марта поставила на стол небольшую плетёнку со свежей выпечкой, аккуратно прикрытую белоснежным полотенцем. — Хочешь пирожок?

— Хочу, — ответила Лина.

Марта выбрала самый румяный и, обернув его бумажной салфеткой, протянула ей.

— А что это у тебя с руками, дочка? — возмутилась она, отложив пирожок, и разглядывая испачканные мелками пальцы Лины. — А ну-ка быстро мыть руки!

— Ой, я сейчас. — Лина вприпрыжку побежала к умывальнику на кухне и быстро вернулась к матери.

Марта устремилась к видавшему виды шифоньеру, достала с полки небольшую шляпку с полями, перетянутую красной лентой, и водрузила её на белокурую головку Лины.

— Ну вот, чем не Красная Шапочка, — довольно улыбнулась она, сменив свой гнев на милость. — Теперь ступай, только осторожно, смотри под ноги да по сторонам. И скажи тёте Варе, что я приду позже.

Марта задержалась на кухне, собирая вторую поклажу. Этот год на даче Альтман выдался ягодным, и она аккуратно складывала в корзину ёмкости с малиной и земляникой.

И вот Лина побрела по тропинке на соседнюю дачу, жуя пирожок и на всякий случай оглядывая кусты. Вдруг там притаился злой волк или ещё какое неведомое существо?

Как вдруг, споткнувшись обо что-то твёрдое, полетела прямо в лужу, уронила корзинку, рассыпала пирожки, а шляпу будто ветром сорвало под громкий смех пацанов.

— Какая же ты неуклюжая, детка! — съехидничал кто-то, подражая голосу мамы Марты. Мальчишки, насмехаясь, обступили её со всех сторон.

— Попалась? – прошипел над ухом знакомый голос. Лина вскочила на ноги и открыто смотрела обидчику в лицо.

Пашка Потапов, самый противный и вредный пацан из всей компании, был главным недругом Лины и по досадной случайности внуком тёти Вари Потаповой. Корча злобную рожицу, он свысока взирал на Лину и притоптывал ногой.

Кто-то из мальчишек поднял корзинку с оставшейся выпечкой, и пирожки разошлись по рукам. Пашке, известному заводиле и драчуну, досталось аж целых два.

— Ладно, живи, — бросил он Лине с набитым ртом, и мальчишки скрылись в кустах можжевельника.

«Ох и влетит мне от мамы», — думала Лина, возвращаясь домой.

Она так и вошла на кухню: взволнованная, в измятом грязном платьице, с содранными коленками и с зажатой в руке потрёпанной шляпкой.

— Лина? — со смесью удивления и раздражения прошипела Марта. – Что произошло? Тебя обидели?

Лина в страхе замотала головой:

— Нет-нет, там была большая лужа, и я… я просто упала, пирожки рассыпались, а корзинка в грязь улетела… — Наконец она разрыдалась, ожидая гнева родительницы.

— Ты правду говоришь? Отвечай! — взревела Марта.

Лина молчала, размазывая солёную грязь по лицу.

— Недоразумение ты моё… Ох, чувствую, не обошлось тут без этих хулиганов.

— Они тут совсем ни при чём, я сама!

— Сама… знаю я это твоё «сама»!

Спустя полчаса мама Марта и Лина пришли на дачу Потаповых. Наспех была собрана новая корзинка с выпечкой, а тётя Варя, неизменная Мартина подруга-соседка, уже растапливала самовар сухими еловыми шишками и расставляла чашки на столе летней беседки. Пахло ароматными травами, дымком с хвоей и свежей булкой с изюмом.

Заплаканная Лина, уже умытая и переодетая в чистое платье, но совсем поникшая, молчала, уткнувшись глазами в пол.

— Линуся, дочка, ну что ты такая хмурая? — Тётя Варя притянула её к себе потной рукой.

В этот момент из общей массы детей, толкающихся рядом с беседкой, выскочил патлатый мальчуган, тот самый Пашка и, не дав Лине опомниться, потащил её в свою компанию.

— А красивая девка у вас растёт, точная копия Элы, — засмеялась тётя Варя. — Вон как мой Пашка оживился.