Шиза: три в одной

18. Лыжню!

Человеческие стайки на трамвайных остановках
Зябко жмутся и, конечно, жалки в дарвиновском смысле.
Называть себя творцами – очень ловкая уловка,
Мы – всего лишь обезьянки, научившиеся мыслить…

На самом деле прозрение Мурата Закировича произошло вовсе не из-за выпивки, а благодаря Янке. Ей просто стало жаль бедняжку Гульнур. Поэтому в тот момент, когда скульптор подошёл к её недоделанной работе, Янка решила просканировать мастера в лучах второго зрения. Вихревой поток в районе красной чакры у Мурата Закировича был залеплен тёмной негативной субстанцией. Янка просто направила на него золотой луч и очистила крошечный красный торнадо в районе копчика мужчины.

Энергетический вихрь, избавившись от мерзких пут, в благодарность, сию секунду завертелся с нормальной для здорового человека скоростью. Это совпало с великим прозрением мастера. У преподавателя сразу улучшилось не только настроение, но мировосприятие вдруг прояснилось. Негативные нашлёпки мнительности, злобы, неприязни исчезли, и он вдруг увидел, что мир прекрасен во всём его разнообразии. «Может, и пить теперь бросит, – подумала Янка, – и, дай Бог, женится, наконец».

Студенты нехотя брели под начало учителя физкультуры Егора Николаевича, что представлял из себя ещё большего чудака, чем скульптор, недаром их связывала нежная и крепкая дружба. Однако вместо бега трусцой вокруг футбольного поля, учитель нагрузил студентов более важным и полезным заданием. Нужно было прибраться в недавно отремонтированном хранилище спортинвентаря. Заветный схрон физрука располагался на первом этаже общаги, рядом с входной дверью. Студентам предстояло расставить за перекладину у стены лыжи, что были свалены во дворе, как дрова. Их необходимо было протереть, рассортировать по размерам, подобрав к ним соответствующие лыжные палки и ботинки. Внутри кладовой девочки Нюся и Гульнур занимались сортировкой предметов более разнообразных: мячей, спортивных гранат, обручей, скакалок, и др.

Сам тренер постоял полчасика, с деятельным раздражением приглядывая за никчёмными художниками, у которых при полной спортивной бесперспективности вдобавок оказалось, что ещё и руки растут не из положенного места. Лыжи падали, ботинки подолгу не могли обрести пару, а лыжными палками Цесарский с Арменом фехтовали за углом общежития, затеяв мушкетёрский турнир. Некоторое время физрук пытался руководить, направить, так сказать, процесс в деятельное русло. Он беззлобно покрикивал то на одного, то на другого бездаря. Показывал, куда и как нужно расставлять спортивный инвентарь. Но не выдержав удручающего зрелища того, как криворукие эстеты безуспешно пытаются закрепить ботинки в лыжные крепления, Егор Николаевич, в сердцах сплюнув, отправился в скульптурку навестить Мурата. Тот с утра жаждал подлечиться, а эта цель всегда их здорово сближала.

Занятие спортом, а точнее возня со спортивным скарбом, происходила перед общагой. Студенты постоянно сновали со двора в кладовую, потому входные двери в общежитие были открыты и зафиксированы кирпичом. Юные живописцы сидели, скрючившись, протирая ботинки тряпицами и закрепляя их на лыжах. В этот момент они напоминали колонию шимпанзе, что разбрелась по поляне полакомиться дикими ягодами.

Увидев, что физрук скрылся в скульптурке, Цесарский и Армен оставили фехтование, так как без угрозы быть пойманными суровым наставником это занятие лишалось романтической остроты. Мушкетёры решили присоединиться к основному боевому отряду, занятому сортировкой снаряжения. Как на беду, на пути охальника Цеса попался низкорослый и худенький Перепёлкин. Его вид сзади был столь соблазнительно миниатюрным и беспомощным, что Мишка не смог устоять от искушения. При взгляде на товарища ему пришла в голову идея новой каверзы.

Цесарский подошёл сзади к сидящему на корточках Перепёлкину, что тщетно пытался застегнуть лыжные ботинки, которые априори не подходили к выбранным креплениям. Прильнув к спине товарища и обхватив его, сцепил длинные руки у того под коленями. «С задней стороны бедра» уточнил бы Мурат Закирович, что слыл бездушным тираном не только в обучении ваянию, но и по предмету «Анатомия человека». Хулиган Цес сжал и без того низкорослого парня как пружину, превратив в какого-то карлика. Подняв его прямо перед собой, ступнями вперёд, Цесарский обездвижил бедного субтильного сокурсника, выставляя его полностью зависимым от недоброй воли оккупанта. Но и этого хохмачу показалось мало. Не унимаясь, он потащил живой груз по коридору общаги, бесцеремонно вламываясь в двери каждой жилой комнаты на этаже с наигранно наивным вопросом:

– Скажите, пожалуйста, а где здесь лыжи выдают?

Ошарашенные такой наглостью братаны, только хлопали глазами, ведь формально пинал дверь ногами не Цес, а закованный в его подлые железные объятия бессильный что-либо изменить Перепёлкин. В свою очередь узник коварного захвата сначала пытался вырваться, потом громко орал и матерился, угрожая смертной карой. Но когда дело дошло до вышибания дверей женской половины, Перепёлкин вошёл во вкус. Он только обречённо похохатывал и упорно твердил: «Это не я, чесслово!» Застав перепуганных первокурсниц за обеденной трапезой Перепёлкин даже решил как-то оправдаться за свой нелепый вид, но от волнения перепутал буквы в словах и выпалил: «А у вас сар или сохоль есть?»

Со стороны могло показаться, будто долговязый немного придурковатый, но тем не менее, заботливый брат несёт младшего братишку, потому как ребёнку срочно приспичило сходить «по-большому». Вот и мечутся бедолаги, тыкаясь во все двери, в тщетном поиске туалета. Только вот из-за суматохи или по неопытности братья забыли спустить младшему штанишки. Однако если бы они всё-таки не забыли про эту деталь, то страшно даже представить реакцию невинных первокурсниц на столь ошеломительное вторжение.