Шиза: три в одной

20. Проделки таинственного шутника

Я хочу, чтоб приснилось тебе, будто я умерла,
Надо мною сомкнулись холодные тёмные воды.
Руки слабо взметнулись, как два утомлённых крыла,
Как речные растения в предвосхищенье свободы.

Чтобы ты ощутил всю бездонность случайных потерь,
И глаза цвета ночи взглянули из вечных пределов,
Но совсем не ценил, то, что стало бесценным теперь,
И чего никогда уже заново не переделать…

Обычно Грань переносила Янку на дорожку, ведущую к замку, но нынче что-то капитально сбилось в запредельном компьютере. С недавних пор прямо из старого шкафа девушка попадала на поляну рядом с густыми кущами – владениями Большого Бема – вожака немногочисленной колонии йети. Седой и подозрительный ко всем людям Бем пока не привык к регулярным появлениям на его территории посторонней самки человека. Поэтому тяжело вздыхая, словно исполняя утомительную обязанность, он показал Янке из густого орешника огромную дубину. Несмотря на то что потрясал он ею очень уверенно, девушка знала, что йети на неё не нападут, ведь она тут своя, а дубина – это так, для острастки, чтоб не забывали, кто в лесу главный. На убелённой длинными седыми прядями голове вожака по-прежнему сверкала драгоценная корона, которую он, очевидно, с лёгкостью отобрал у какого-то наследного монарха или очередного эстрадного псевдо-короля.

Когда Янка подлетала к замку, то увидела, что Агр ждёт её перед воротами. Девушка в прямом смысле слова упала с неба в его жаркие объятия.

– А ты как узнал, что я к тебе тороплюсь?

– Сердце подсказало.

– Не, ну скажи, правда, как?

– Да тебя наша Крутышка-Орешка ещё на подлёте в подзорную трубу заприметила.

Янка рассмеялась от души, конечно, она и забыла, что в этих хоромах живут три её воплощения. Однако с первых минут пребывания она поняла, что произошли радостные перемены – у ворот были разбиты благоухающие клумбы, а вдоль замковой стены тянулся цветущий розарий. Судя по изменениям в обстановке помещений, присутствие трёх Ян и пары слуг пошло их общему дому на пользу. Внутри неприступного каменного замка стало не только вполне современно, но местами даже уютно. Янка охала и ахала от восхищения и, конечно, догадалась, что все замечательные метаморфозы произошли благодаря стараниям Дивы.

Теперь в комнатах и коридорах средневековые стены были облагорожены множеством современных вещей, которые гармонично вписывались в интерьер с изысканным вкусом и выдумкой. В арочные проёмы, что раньше навевали скуку своей серостью, теперь были встроены аквариумы с разноцветными рыбками. Появились постеры, часы, многочисленные семейства маленьких подушек, современная мебель и другие милые безделушки.

К тому же слуги-сатиры регулярно протапливали камины. В залах больше не было сырости, что всегда придавала суровым чертогам прохладную неприветливость. Янка заметила, что Агра не радуют преобразования в отчем доме. Он стал мрачным и неразговорчивым. С каждым днём это его состояние только усугублялось. Он подолгу тренировался, поднимал тяжести, стрелял из лука, боксировал, нещадно избивая подвешенный на кухне мешок с песком.

Однако Янку беспокоило не только плохое настроение возлюбленного. Она стала замечать, что кто-то, может, не нарочно, делает ей мелкие пакости. Соль в чае вместо сахара, слишком холодная вода в бассейне, перепеченный ужин, да всего не перечесть. Сначала девушка отчитывала за это служанку. Но добрая и трогательная Аминта со слезами на глазах уверяла, что ничего подобного не подстраивала любимой хозяйке. У Янки не было сомнений в том, что и сатиресса, и её супруг абсолютно искренне и с обожанием относятся ко всем обитателям замка. Знала она это, конечно, не со слов сатиров, что славятся лукавством и склонностью к аферам, а потому что неоднократно сканировала их вторым зрением и задавала вопросы магическому блокноту.

Записная книжка давала исчерпывающие ответы на любой вопрос, даже если он касался совсем тёмных сфер. Но тут вдруг почему-то на некоторые, в общем-то, совершенно пустяковые вопросы: «Кто насыпал в чай соль вместо сахара или подпилил ножки Янкиного стула?» − магические листы предпочитали не отвечать или, что ещё подозрительнее, давали расплывчатые уклончивые формулировки, типа: «Такова жизнь… Судьба и на печке найдёт… Фортуна тебе сегодня не благоволит, детка… Это тяжёлый рок (не музыка, увы!), и т. д.»

Агр только неопределённо пожимал плечами, да и вообще его мало сейчас волновали всякие бытовые мелочи. Надвигалась страшная дата инициации, от которой так много зависело. Всё чаще улетая в самый непроглядный ночной час, он посещал своих новых сородичей по племени. Неожиданно сошёлся там с одним молодым горгулом Бёрдом, которому предстояло пройти тот же обряд. В одну из таких ночей, когда Агр пошёл размять крылья, Янке долго не спалось. Чтобы не лежать в кромешной тьме, она выпустила из магического перстня микроскопическую голубую искру, которой хватило, чтобы зажечь все свечи в спальне.

Намереваясь понежиться в их огромной с Сашей кровати, девушка решила что-нибудь почитать перед сном. Иногда, по старой привычке, она за глаза или в своих мыслях продолжала называть любимого Сашей, хотя ему было больно слышать своё прежнее имя.

Янка взяла с полки тяжёлый альбом, где историки-искусствоведы Грани (представляете, такие, оказывается, и здесь тоже наличествуют!) толковали о том, что многие сюжеты картин, известных в Янкиной реальности, написаны художниками-путешественниками по разным мирам. Но если в человеческом социуме эти полотна считаются фантасмагорическими, то авторы исследования утверждали, доказывая на конкретных примерах, что произведения были созданы именно с натуры.