Шиза: три в одной

22. Инициация

Тучи в куче, как коровье вымя.
Вдоль по склону и без тормозов
Дождь колючий, как родное имя,
Как о помощи последний зов.

Хоть в глазах темным-темно от боли,
Только резким, бешеным рывком
Можно вырвать полсудьбы, полдоли.
Половину или целиком?

Вернувшись в замок, Янка не пошла в свою спальню, а почти неосознанно забрела в кабинет Агра: «Вот оно теперь – моё место, чтобы тосковать, плакать и молиться, а что ещё мне осталось…» По-прежнему горел всё тот же огонь в старом камине, а его отсветы привычно отражались в разноцветных стёклышках витражей стрельчатых окон. Только теперь это уже не успокаивало и не радовало, что-то бесповоротно изменилось. Атмосфера наполнилась безысходностью. Большой дом осиротел без своего хозяина, словно орех, лишившись драгоценного ядрышка, стал просто ненужно скорлупой. Девушка попросила Диву отвести маленькую Яну на островок к бабушке. Ей не хотелось разочаровывать своё детское воплощение плохим настроением и полным бессилием, что навалилось и придавило.

Небо в эту ночь было непроглядным, бархатным, самого глубокого синего цвета, какой только можно себе представить. Даже редкие мерцающие звёзды не могли рассеять эту густую мглу. Трибуны ревели в темноте так, что совсем близко, казалось, воет и шумит ураган. Лишь на самом верху, в сторожевых вышках дежурных гарпий горели слабые оранжевые огоньки. Хищные девы-птицы следили за порядком не только на трибунах, но и в воздушном пространстве над колизеем. Словно стекающие с гор светящиеся ручейки, вспыхивали один за другим по краям зрительских рядов разноцветные фонарики. Переполненный амфитеатр жаждал зрелищ и… нет, не хлеба, а крови.

Повсюду, выполняя гастрономические прихоти публики, сновали юркие горбункулы – дружелюбные, смышлёные двугорбые пони. Для того чтобы сделать заказ, нужно было всего лишь прошептать его в длинное ослиное ухо миниатюрного волшебного скакуна. Любая еда и напитки появлялись мгновенно, не требуя ожиданий. К тому же, большими преимуществами этих четвероногих официантов были их способности быстро летать по воздуху и говорить на любых языках, включая древнемагические. Горбункулы издревле состояли на службе при «Комиссии казней и зрелищ». Именно один из таких ярких представителей безупречного обслуживающего персонала стал прототипом знаменитого «Конька-горбунка»[1]. Впрочем, автор описал его довольно точно, особо выделив оптимизм и обаяние, присущие милым лошадкам.

Прозвучал удар громоподобного гонга, оповещая о начале действа. Мягкий тёплый свет осветил особую бордовую ложу, где находился высокий ареопаг: кураторы и жрецы. Над ними на массивных тронах восседали Верховные Судьи. Их было двое: один в белой, второй в чёрной мантии. Ложа ареопага также была разделена на светлую и тёмную части. В первом ряду светлой ложи горгул увидел своих наставников Амира и Мадлен.

Огромная арена, поделённая на четыре равных сектора, томилась в ожидании начала кровавого обряда. Посредине поля был воздвигнут круглый подиум, на котором стояли четыре молодых горгула, каждый лицом к своему сектору. Мощные прожекторы выхватили из темноты «виновников торжества», залив светом их крылато-рогатые фигуры.

Агр, по сравнению с остальными товарищами по несчастью, смотрелся настоящим великаном. У тех троих только-только начинали пробиваться рога, да и крылья, собственно, тоже ещё не достигли положенного размаха, хотя держать в воздухе, наверняка, уже могли. Магический народец бесстыже разглядывал выставленных на всеобщее обозрение молодых горгулов, без стеснения подмечая несправедливое несоответствие: «Тот дылда, гляньте, как Минотавр[2] перед новорожденными телятами! Да только будет ли толк от этого бычка-переростка?!»

Наконец высокопоставленный жрец-ведущий получил одобрение судей и стал зачитывать в серебряный рупор правила инициации:

– Начальный этап «Перевоплощающая трапеза»: вкушение мёртвой плоти магического животного. Этот этап проходят трое претендентов, то есть все, кроме Агра, так как он этот этап уже прошёл самостоятельно…

После оглашения первого пункта трибуны сотряслись от ехидного смеха, тыкая пальцами в Агра: «Оно и видно! Видать, верзила случайно сожрал кого-то и не заметил». Жрец подождал, пока зрители вдоволь накуражатся, и, насладясь произведённым эффектом, продолжил:

– Второй этап «Казнь приговорённого»: претендентами осуществляется приведение в исполнение приговора осуждённого и приговорённого магического существа, дабы воспитать в претендентах лояльность и послушание Властям Межмирья.

Только теперь Агр обратил внимание, что в каждом из четырёх секторов, у бортиков, отделяющих арену от трибун, почти рядом со зрителями имеется по небольшому эшафоту. Как по мановению волшебной палочки, поочерёдно над каждым помостом засветился магический фонарь. На одном была воздвигнута маленькая виселица, могло показаться, что изверги собираются лишь играть в казнь, вешая кукол. Второй был оснащён такой же игрушечной гильотиной. На третьем попросту стоял деревянный чурбан с воткнутым в него топором на длинной рукояти. На четвёртом красовался лишь меч в изукрашенных рубинами ножнах, что висел на одиноком столбе. Ведущий деликатно откашлялся и продолжал:

– Претендентам предстоит не только произвести казнь, но и испить крови казнённого им магического существа. Кроме Агра, конечно, он уже своё давно вкусил.

После этих слов трибуны вновь ехидно захихикали. Меж тем, к трём эшафотам вышли бородатые гномы с серебряными кубками на плоских блюдцах, а жрец читал далее: