Шиза: три в одной

24. Решающая битва

А луна, как гол в свои ворота,
И у края брошенная я.
Этот крик отчаянный до рвоты.
И у раны рваные края.

Отрывала с мясом. Обрывала.
Почему на небе нету звёзд?!
Я сама хотела и узнала,
Что такое значит – жить всерьёз...

Янка, Дива и Орешка летели за бирюзовые поляны, где в вечной тени располагалась полая Фиолетовая скала. Будто гигантская остроконечная шляпа Гендальфа[1], вздымалась она на уснувшей земле, кренясь вершиной в едва заметном снисходительном поклоне. Слепила глаза самая тёмная и тревожная ночь из всех ночей. Лишь далеко, в стороне Срединных земель виднелось скопление огней и слышался ропот тысячи голосов. В Колизее Зрелищ бушевала возбуждённая толпа – инициация горгулов была в разгаре.

Надо заметить, что девушки прилетели вовремя, так как каменистая почва под ногами, куполообразный свод да и вся гора сотрясалась от близких толчков, исходящих из бездонного колодца. Зверь был близок. Они молча встали на краю ямы так, чтобы был виден вход в пещеру. У каждой на голове был обруч, к которому крепилось по два фонарика, но их лучи были слишком слабы. Свет поглощался грозной чернильной тьмой, клубящейся в непроглядном провале.

– Вот помяните моё слово, если всё это творит малютка Гелечка, то она наверняка ещё объявится – встретить вызванного из пекла Ражье, – предположила Янка.

– Пожалуйста, не произноси его имени, – шёпотом попросила Дива, и в шелесте её голоса слышался испуг. – Мне кажется, я сегодня умру от страха.

– Ну, за этим дело не встанет, скоро нас тут всех синий демон задерёт… – философски-насмешливо заметила Орешка.

Договорились, что начнут стрелять по лапам, как только появится монстр. Нужно было продержаться до появления Амира. Орешка была вооружена любимым калашом, на поясе висела граната. Дива захватила изящный маленький пистолетик Беретта, что вмещался в её ладонь. Янка намеревалась бить врага боевыми искрами из перстня, а на крайний случай могла сама трансформироваться в копьё.

Вибрация усилилась, с краёв колодца стали обсыпаться мелкие камушки. Вскоре послышалось тяжёлое дыхание и пахнуло серным смрадом. И вот, наконец, из ямы показалась мохнатая синяя лапища с огромными чёрными когтями. Длинная ультрамариновая шерсть чудища светилась в темноте голубоватым сиянием. Это облегчало охоту, и можно было не бояться, что фонарики погаснут. Без лишних разговоров они начали прицельную стрельбу. Лапа отдёрнулась и скрылась, как оказалось, больше от удивления, чем от нанесённых ранений. Так повторилось несколько раз, как только из колодца появлялась светящаяся лапа монстра, стрельба заставляла её ретироваться.

Всё внимание боевых подруг было устремлено на угрозу, что лезла на свет из адской воронки, поэтому они не сразу заметили силуэт в проёме пещеры. Янка первая оторвала взгляд от мишени, будучи уверенной, что на подмогу прилетел араб. Но силуэт, маячивший в полутьме был маленьким и щуплым. «Гелька! Ну, я же говорила, что это она. Всё-таки она!» – с досадой выкрикнула Янка, узнав зловредную девчонку. Девушки подняли головы.

Вдруг из-за спины Гели в Янку, Диву и Орешку полетели три маленькие красные искорки, словно они вырвались из далёкого костра, но, заблудившись, случайно попали на место битвы. Воительниц сковал моментальный паралич, и они, как подкошенные, повалились на землю совсем рядом от опасной ямы. Кожа потеряла чувствительность. Даже зрачками невозможно было двигать, и взгляды девушек приобрели жутковатую рыбью застылость.

Янка догадалась, что это было не что иное, как парализующее заклинание из самого последнего абзаца первого тома «Практической магии». Девушка хорошо это запомнила, потому как рекомендовалось оно применительно только к агрессивным животным, например, при нападении волков или оборотней. Видимо, кто-то решил поэкспериментировать и опробовать заклинание на людях. Действовать оно может всего несколько минут, но вот как раз этих нескольких минут может сейчас не хватить для спасения. Перед Янкой и её воплощениями зримо замаячила опасность быть разорванными заживо, стремящимся наружу исчадием ада.

Но откуда прилетели эти подлые искры? Выбить их, конечно, мог даже ребёнок, сильно стукнув камнем о любой магически заряженный предмет. Но ведь ещё и заклинание нужно сказать. А Геля стояла молча, да и выглядела какой-то перепуганной. Лицо перепачканное, одежда обрёмканная, вон платье на бок сбилось, будто она от кого-то убегала или сопротивлялась. «Не хотела бы я, чтобы чумазый Гелькин мордюк стал последним лицом, которое я увижу в этой жизни», – успела лишь Янка подумать об этом, глядя остановившимся взглядом на девочку, как позади неё замаячил мужской силуэт. А это кто ещё?!

В пещеру зашёл человек, которого она менее всего ожидала здесь увидеть. Антип! Да, это лицо было куда более неприятным, чем Гелина физиономия. Даже при тусклом освещении было заметно, сколь разительно изменился несостоявшийся Янкин супруг. Сутулый, с длинными несуразными руками, черты заострились, лицо приобрело хищное и вместе с тем надменное выражение. Где-то она видела похожее сочетание уродства, злобы и высокомерия. Вспомнила, Карагаевна! Точно, бабка Антипа, что пыталась приворожить её когда-то к своему мерзкому внуку при помощи обожжённой иглы. Вот ужас-то, просто одно лицо! Нос загнулся и повис. Глазёнки маленькие, простакишные (бабушкино выражение).

Янка разглядывала своего несостоявшегося жениха и удивлялась, как же можно было так сильно подурнеть за довольно незначительный срок. Однако ж будет обидно умирать по прихоти колдуна-недоучки. «Это ж надо! От такого олуха по лбу получить! Так опростоволоситься! Тоже мне, а ещё в иноборцы полезла!» – кляла себя Янка, но не могла и пальцем пошевелить.