Шиза: три в одной

25. Безответная любовь

​​​​​Всё, что дал мне, – вполне заслуженно.

Красоту никому не нужную,

И любовь на всю жизнь безответную.

Пела песню бы, да простужена.

Предрассветная, несусветная,

Всё блестит, да не греет звезда.

Ну, спасибо, Ты дал так много мне –

На сто жизней уроков-мороков,

И всегда из огня, да в полымя.

Даром брал, отдавал «за дорого»,

Только счастье другим раздал,

горький Ангел мой…

Из колодца не послышалось никаких звуков ни всплеска воды, ни удара о дно, ни детского крика, ни звона копья, так, словно девочку и орудие поглотила ненасытная бездна. Всеобщее «Ах!», заполнившее всё пространство сумрачной пещеры, вылетело в отдушину в самой высокой точке купола.

– Чё, обделались?! А малая ваша в ад переехала. Неожиданно, правда? Слышь, и рыжьё[1] ваше-то того! Тю-тю! – глумливо осклабился Антип, который уже не старался подбирать высокопарных выражений.

Даже беспомощно зависнув в воздухе над адским жерлом, он не переставал изрыгать гадости. Без всякого намёка на эмоции араб моментально свернул Антипа в точку и выбросил в родную реальность, заодно запечатав ему все входы на Грань. Орешке наказание показалось слишком гуманным, и она рвалась расстрелять гада или сделать что-нибудь покруче. Дива опустилась на колени перед колодцем, словно пытаясь что-то рассмотреть в его непроглядной тьме. И тут Янка увидела взгляд Агра, нет это был взгляд не горгула, а человека, самого лучшего и любимого на свете – Саши. Только глаза его были расширены от ужаса и полны той печали, которая не истончается с годами. Девушка поняла, что он скорбит по маленькой безумной девочке, которой он всегда так много прощал в память о былой их жизни и любви.

Раздумывать нельзя было больше ни секунды. Янка сосредоточилась на голубом всемогущем камне своего перстня. Она мысленно сжала всё, что видела вокруг, до маленькой точки и поместила в самую мерцающую магией середину волшебного камня. Затем, как учила бабушка, мысленно вернулась в тот момент, в котором желала оказаться. Янка готова была сделать всё что угодно, лишь бы никогда не видеть такой боли и столь безысходной тоски в глазах любимого.

И у неё получилась! Открыв глаза, она увидела только самое начало падения Гели в колодец. Все застыли в энергичных позах, словно античные статуи, лишь только Антип, как и прежде, продолжал висеть в воздухе, время заморозилось.

Надо было поторапливаться, в распоряжении – меньше минуты. Больше ей такой временной трюк навряд ли удастся повторить. Можно ещё спасти Разящее копьё и воткнуть его в монстра. Возможные варианты развития событий проносились в Янкиной голове со скоростью выпущенных из автомата пуль. Нужно было срочно сделать выбор, кого спасать первым: завладеть непобедимым золотым копьём или спасать Гелю. Наконец, словно растеряв все мысли, совершенно на автомате Янка схватила Гельку за ворот платья и едва успела выдернуть девочку на край колодца, как время оттаяло и стало лететь с нарастающей быстротой. Драгоценное магическое копьё снова поглотила вечно голодная адская утроба.

Янка прижимала к себе всхлипывающую девочку, которая никак не могла унять дрожь. Оголённые тонкие детские руки были сплошь покрыты пупырышками, будто она мёрзнет или продолжает испытывать сильный страх. Янке казалось, что её тепло согреет и успокоит Гелю. Мягкими движениями приглаживая её раскосматившиеся косички, Янка и сама понемногу приходила в себя. Глядя на перепуганного чумазого ребенка, девушка понимала, что от былой их вражды не осталось и следа. Это чудесное знание обволакивало и притупляло боль. На душе у большой и маленькой женщины, как после грозового шторма, устанавливался штиль. Янкина нежная ладонь скользила по волосам девочки, словно светлая лодка по волнам, успокаивая их общее эмоциональное море.

Антип хлопал белёсыми, как у коровы, ресницами, не понимая, как девчонка сумела спастись, оказавшись вместе с Янкой на краю колодца. Каким образом они обе незаметно глазу смогли переместиться. Недоумевать ему оставалось недолго. Амир, который, конечно, разгадал Янкину хитрость, снова одним махом избавился от колдуна. Потом ещё с минуту старательно шептал запечатывающие заклинания, прикрыв рот ладонями. Затем отряхнул руки, словно от невидимой пыли. Было очевидно, что теперь на ближайшие века дорога в Межмирье Антипу заказана.

Неожиданно в проёме возникла точёная фигура Мадлен. Она грациозно вошла под пещерные своды и быстро окинула взглядом пространство, словно мысленно реконструируя произошедшие здесь события. По её красивому, но всегда бесстрастному лицу никогда нельзя было распознать настроения. К удивлению присутствующих, она обратилась не к арабу, не к горгулу, не к Янке, а, чуть присев, поманила к себе Гелю. Девочка сорвалась с места и с радостным кличем бросилась в объятия Мадлен:

– Мама, меня дядька злой пикой в спину колол, а потом в яму выбросил!

И тут произошло настоящее чудо, всегда хладнокровная и чуть надменная фрау-куратор Высших Светлых Сил вдруг расчувствовалась. Обняв девочку, она начала с жаром целовать, вытирать её слезинки, и сама не сумев сдержать слёз. Неужели у неё есть сердце?! Янка была в шоке. Строгий и неподкупный куратор Мадлен оказалась матерью Гели! Невероятно! Вот это поворот! Значит, если кураторам лет по семьсот-восемьсот, то Геле, может, лишь чуть-чуть поменьше. Хоть Грань и одарила ту вторым детством, но она явно слишком быстро навёрстывает. Надо было сразу сопоставить, ведь за пару месяцев девочка повзрослела на несколько лет! А самое главное, теперь Янке стало понятно, почему Мадлен так недолюбливала её. Фрау явно желала, чтобы на Янкином месте была единственная дочь Геля. Хотела пристроить дочурку в иноборцы. Янка бы встала в пару с Гвоздевым, а Геле достался бы Агранович. И надо отдать должное, у неё почти получилось!