Шкала Безумия: Терапия для Высших

Глава. 1. Спуск в Ад

Кабина скоростного лифта содрогнулась, издав протяжный металлический стон. Цифры на голографическом табло над гермодверями стремительно менялись, уводя меня всё глубже под землю. Минус сто двадцатый уровень. Минус сто тридцатый.

Воздух здесь, на глубине нескольких километров под выжженной поверхностью Земли, казался неестественно плотным, словно спрессованным из чужих страхов и боли. Я сглотнула вязкую слюну, пытаясь выровнять дыхание, но легкие обжигало холодом. В нос настойчиво лез кислотный, царапающий обоняние запах, как верный признак того, что где-то поблизости искрят силовые поля, сдерживающие тех, чья магия выходит из-под контроля. К нему примешивался едва уловимый, но отчетливый металлический привкус. Запах старой, въевшейся в бетон крови.

[Внимание: Вы пересекаете периметр безопасности Сектора Альфа-Ноль. Текущая глубина: 4 200 метров. Статус объекта: Подземная мега-тюрьма «Тартар».]

Красные буквы системного интерфейса беззвучно вспыхнули на периферии зрения, проецируясь прямо на сетчатку. Я моргнула, смахивая уведомление, но красное свечение аварийных ламп в кабине лифта никуда не исчезло. Оно мигало в такт моему учащающемуся пульсу. Раз. Два. Раз. Два.

Я — Вероника Лэйн, двадцать девять лет. Клинический психиатр высшей категории. И, с недавних пор, обладательница уникального, почти вымершего после Интеграции класса «Ментальный Страж». Звучит гордо, если не знать, что именно кроется за этим пафосным названием. В мире, где балом правят уровни, классы и бездушная статистика Системы, мой класс — это проклятие. Я — губка. Живой фильтр, способный пропускать через себя чужой психоз, чужую ярость, очищая чужой разум ценой собственного душевного равновесия.

Пальцы в форменных черных перчатках непроизвольно сжались в кулаки. Я опустила взгляд на свои руки. Внешне спокойная, собранная женщина в строгом, глухом кителе без знаков различия. Ледяная маска, за которой я привыкла прятать всё, что делает меня живой. Внутри же, натянутая до предела струна.

Мой брат, Дэн, был сильнее меня. Физически, ментально. У него был класс боевого авангарда. Но Система не делает скидок на силу мышц или толщину брони. У всех нас, переживших Интеграцию, появились две невидимые, но фатальные шкалы, определяющие наше право на существование: SAN — уровень рассудка, и AGR — уровень агрессии. Когда SAN Дэна рухнул до нуля на зачистке прорыва, он перестал быть моим братом. Он сорвал системные печати, обратившись в монстра, сотканного из чистой, неконтролируемой ярости. Система устранила его быстрее, чем я успела добежать до медицинского отсека.

Закрыла глаза, отгоняя фантомный запах горелой плоти из воспоминаний. Я здесь не для того, чтобы скорбеть. Я здесь, потому что больше не позволю Системе забирать жизни из-за того, что чья-то шкала рассудка дала сбой. Даже если ради этого мне придется спуститься в самый настоящий, узаконенный Ад.

Лифт дернулся в последний раз и замер. Раздался громкий шипящий звук стравливаемого давления, и тяжелые створки гермодверей медленно, неохотно поползли в стороны.

В лицо ударил ледяной сквозняк, пахнущий сыростью и отчаянием. Я шагнула вперед, каблуки моих армейских ботинок гулко стукнули по рифленым металлическим плитам пола. Коридор перед моими глазами терялся во мраке. Стены из армированного сплава казались монолитными, лишенными единого шва, лишь под самым потолком тянулись толстые пучки кабелей, пульсирующие тусклым неоновым светом. Аварийное освещение выхватывало из темноты массивные двери камер изоляторов.

Это был Блок «Омега». Спецхран для тех, кого Система признала слишком ценными, чтобы уничтожить, и слишком опасными, чтобы держать среди людей. Высшие. Те, чьи показатели выходили далеко за рамки человеческого понимания. Монстры в людском обличье, запертые в клетках, накачанные подавителями и закованные в системные ошейники, блокирующие их истинные формы.

[Системное уведомление: Идентификация личности подтверждена. Добро пожаловать, доктор Лэйн. Ваша задача: Стабилизация Пациентов №1, №2 и №3. Текущий статус Блока: Критический. До срыва печатей Пациента №3 осталось менее 72 часов.]

— Менее семидесяти двух часов, — прошептала в пустоту коридора. Мой голос прозвучал сухо и чуждо.

Тишина здесь не была мертвой. Она была живой, вибрирующей, наполненной низкочастотным гулом силовых установок и чем-то еще. Чем-то скребущимся на грани восприятия.

Я медленно пошла вперед. Моя мана — энергия Эмпатии, теплой, вязкой волной спавшая где-то в районе солнечного сплетения, начала беспокойно ворочаться. Она откликалась на атмосферу этого места. С каждым шагом температура в коридоре, казалось, падала. Изо рта вырвалось облачко пара.

Чем глубже я продвигалась по коридору, тем сильнее становилось ощущение чужого присутствия. Оно давило на плечи, сжимало виски невидимыми тисками. Это не был страх в чистом виде. Это была физически ощутимая, густая аура чужого безумия.

Я остановилась возле огромной гермодвери, ведущей в общий зал сектора содержания Высших. Красный сканер скользнул по моему лицу, считывая биометрию.

Доступ разрешен.

Массивные замки щелкнули, проворачиваясь с оглушительным скрежетом. Двери начали разъезжаться.

В ту же секунду на меня обрушилась волна такой мощи, что я буквально пошатнулась, чудом удержавшись на ногах. Воздух за дверями был плотным, как вода. Он был пропитан такой дикой злобой, таким ледяным, колющим отчаянием и такой извращенной, темной жаждой, что у меня перехватило дыхание.