Шкатулка чужих секретов.

История третья. Материнское сердце (часть 4)

Шарлотта.

Ухватившись за надежные резные перила лестницы, ведущей в верхние комнаты, я заставила себя унять бешено колотящееся в груди сердце и ускорить шаг. Все что угодно, лишь бы скорее оказаться в собственной спальне, не рискуя – предательски разрыдаться на глазах и без того озабоченных домочадцев.

Ступеньки мелькнули перед застланными туманной пеленой глазами нестройным хороводом и остались позади гораздо быстрее, чем того требовали элементарные правила безопасности. Но теперь это чудилось столь несущественной мелочью, что вызывало лишь неимоверную досаду.

Я вела себя глупо, эгоистично и абсолютно в соответствии с теми самыми принципами, коими до зубовного скрежета гордились в пансионе мисс Марлоу. Только исправить допущенный промах чудилось обреченно невозможным.

Тяжелая створка дверей захлопнулась за спиной, отсекая все еще доносящийся снизу шум и звуки погруженного в хаос особняка. Неужели этот ужасный день, наконец, закончился…. Закончился, унося за собой все самое светлое и прекрасное, что не далее как нынешним утром составляло мой маленький мир. Словно сквозь толстый слой ваты пробивались к сердцу обрывки раняще горьких воспоминаний.

Сэр Осборн нисколько не преувеличил опасности произошедшего с Мэтью. Тот, чья рука не дрогнула, подсыпая проклятое снадобье, не остановился на достигнутом, решив завершить начатое: просто и без затей. Чарльз принял на себя пулю, предназначавшуюся моему мужу. Перед глазами до сей поры стояло бледное изможденное лицо несчастного мальчика и полные гневного неверия очи Мэтта. Мэтт…. Я должна была понять, что момент не располагает к объяснению и удовлетвориться его быстрыми расспросами о моем самочувствии, как только мы все-таки убедились, что сын миссис Белл жив, и его нужно немедля доставить к доктору.

А дальше все понеслось с ужасающей скоростью, сминая на своем пути любые попытки - осознать происшедшее.

К тому времени, когда экипаж остановился у ворот нашей лондонской резиденции, сэр Осборн уже ожидал в малой гостиной, проявляя весьма похвальную невозмутимость. Лишенным каких бы то ни было эмоций тоном он велел: разместить Чарльза на кровати в гостевых апартаментах и занялся осмотром пациента.

Я лишь успевала следить за снующими туда-сюда Нэнси и мисс Дэнсон, машинально отмечая: принесенные кувшины с горячей и холодной водой, мыло, мази и прочие предметы первой необходимости.

На всполошившейся кухне грели бульон и заваривали крепкий чай, сурово-сосредоточенные помощники дворецкого подкладывали дров в ярко пылающий камин, а расторопные горничные разрывали на лоскуты чистую простыню, предназначенную для перевязки. Казалось, что все и одновременно движутся в разные стороны, стремясь исполнять отданные приказы. Все, кроме меня самой, потому как Мэтт, не терпящим возражений тоном, выдворил меня из покоев, отведенных Чарльзу, под благовидным предлогом необходимого отдыха. Впрочем, супруг был прав, вот только мне отчего-то совсем не хотелось отдыхать, оставшись один на один с коварными страхами. Когда в голове, будто стучали тысячи молоточков, и упрямо вертелись обрывки услышанного пару минут назад разговора.

«-Боже, какие лохмотья, - неодобрительно поджимая губы, провозгласила управительница, подпихивая в свою очередь покинувшего спальню Кевина, - сожги их незамедлительно.

-Да, мисс, - податливо кивнул кучер, комкая в руках молескиновую куртку и брюки с подтяжками и хлопковой рубашкой, составлявшие тюремную одежду юноши.

-Какой ужас, мисс Дэнсон, - сдавленным шепотом бормотала Нэнси, - на парнишке живого места нет. Эти багрово черные синяки и кровоподтеки….

-Тюремщики – скверный народ, - с мрачным знанием дела припечатал Оливер, странным образом растерявший свою свойственную занимаемой должности заносчивость, - не удивлюсь, что и ребра не совсем целы.

-Перестаньте нести всякий вздор, - забирая у подоспевшего лакея кипу тонких полотенец, вновь возмутилась домоправительница, буравя смутившегося дворецкого укоризненным взглядом, - лучше проверьте камин в гостиной, чтобы дрова не громоздились в нем, подобно вороху кирпичей. Кити, вели подать успокоительный сбор для леди Солсбери.

-Благодарю, вас, мисс Дэнсон, - проглотив комок, подступивший к горлу, я заставила себя отозваться на проявленную любезность, - мне ничего не нужно. Я, пожалуй, поднимусь к себе, сообщите мне, как только освободится доктор Осборн.

-Мисс Дэнсон, - запыхавшись, объявил явившийся по зову Оливера слуга, - ванна для больного уже готова.

-Святые угодники, Питер, - негодующе возвела очи управительница, - разве что вы решили в ней утопить этого несчастного! Тебя просили нагреть воды для госпожи. И не забудь: наказать кучеру, чтобы карету подали к девяти утра. Леди Солсбери возвращается в «Fairy manor».»

Раньше я недооценивала способности пары ничего не значащих слов – сеять в душе столь глухую тоскливую безысходность. О своем намерении – отослать меня прочь, муж объявил сразу же по возвращении домой. При этом, он слышать ничего не хотел ни о каких возражениях либо отказах. То была не высказанная просьба, а прямой и жесткий приказ. Никогда ранее Мэтт не говорил со мной таким непререкаемым тоном. Едва оказавшись в собственных апартаментах, я шагнула к разобранной постели и, скорее упав, чем опустившись на нее, зарылась лицом в подушку, слишком поздно сообразив, что забыла запереть дверь. Буквально спустя несколько минут раздался тихий скрип и до боли знакомые шаги приблизились к кровати.

-Родная, прости меня, пожалуйста, - хрипло проговорил супруг, в то время как я попыталась унять неуместные всхлипы.

Однако, против всяческих ожиданий, маркиз не спешил покидать спальню, а настойчиво ласковые руки бережно привлекли меня к себе.