Шкатулочка с сюрпризом

2

На кухне сегодня, как и всегда, жизнь била ключом: что-то где-то шипит, бурлит, кипит, кто-то опять кричит на нерадивого поваренка, что упустил петуха и теперь пестрый красавец носится по кухне, мешаясь под ногами и громко крича, напоминая о своём присутствии.

— Пхкудах? — не успел докричаться он, как был накрыт корзиной и начал биться о стенки, не желая превращаться в суп.

— Докудахтался, суп неощипанный, — проворчал старый повар, придерживая птицу за шею, пока относил его обратно в курятник.

— Скажи спасибо, что хоть не открутили голову сейчас, а то хозяин бы потом из нас сделал похлёбку за место тебя, — перевернув резко корзину, этот же старик пнул растерявшийся птицу и направился к выложу потирая усталую спину, пока яркая птица смотрела на его обувь, ушитую тонкими узорами, похожими на молодых червей, голодными глазами и с победным кличем бросилась к ним, безудержно щипая, пыталась отодрать хоть одного.

— Отродье оборотническое, сгинь! Сгинь, окоянный! — кряхтя и ойкая, старый повар, припрыгивая направился скорее к выходу прочь от дьявольской птицы, что не отставала от него ни на шаг, распушив хвост и раскрыв рыжеватые крылья.

— Квудах-тах! — раздалось совсем рядом и закричала уже несчастная жертва:

— Помогите, убивают! — на крик тут же сбежались люди.

Места стало гораздо меньше, но никто не смел войти в загон, где петух горят главного повара, и лишь посмеивались, глядя как раскрасневшийся толстяк от курицы убегал, что его за пятки клевала.

— Сюда! — внезапно раздалось сквозь всеобщий смех со стороны калитки и дверь на несколько мгновений открылась, выпуская едва переваливающегося с ноги на ногу старика.

Хлоп! Щёлк!

Задвижка закрылась, а седой повар, положив руки на круглые колени, тяжело задышал. Его красное лицо пылало от гнева, и, казалось, дым вот-вот повалит из ушей.

— Лоботрясы! Нашли над кем смеяться! Да я вас всех, — затряс кулаком он, глядя на молоденьких слуга что хохотали над ним только что, а сейчас смущённо притихли, и лишь редкие смешки доносились до него.

— А ты, марш за работу! Ишь разошлись…нет на вас бывшего главы, тогда бы вы по струнке всё ходили! До единого! Были времена… — вспомнив, что открывший калитку для него тоже был тут, и, скорее всего с так же, как и прочие, отлынивал от работы, так что, отвесив знатного подзатыльника, от которого в глазах звезды появились, пошёл обратно на кухню, после чего вновь оттуда стали слышны брать и крики, и суета.

— Ладно, не злись на него, А-Су, — похлопав другу, что держался за затылок и смотрел рассеяно, по плечу, улыбнулся другой слуга, будто солнце засияло.

Тёплая рука осторожно опустилась на лохматую макушку, а в чёрных глазах отразилось некоторое заботливое недовольство.

— Ну вот, надо причёску в порядок привести, а то мало того, что солома застряла, так ещё и растрепались… пойдём, пока время есть, а там и как раз завтрак для господ подоспеет, — ласково говорил старший, после чего, к служанке, что рядом была, повернулся, и попросил их позвать, если задержатся надолго.

К общежитию дорога была неблизкой, так что, решив через хозяйский сад пройти, завернули двое туда. Пусть и не положено без приказа, но что поделать, если другого варианта нет?

Осмотревшись по сторонам, двое слуг пошли к единственному мосту, что соединял два берега одной речушки, что была очень любима хозяином дома. И не зря. Остановившись ненадолго на мосту, двое слуг не могли не оценить красоты открывающегося вида. Персиковые деревья лишь успели зацвести, как нежные лепестки начали опадать на бездвижную гладь, изредка колышущуюся от лёгкого бриза. В беседке, кажется, кто-то из жён играл в шахматы, не обращая внимания на незваных гостей, что, с замиранием сердца, смотрели вокруг.

Розовый лепесток, что сорвал ветер, мягко опустился на ладонь старшего слуги и тот, провожая его с наклонился к воде. Сквозь голубоватую дымку было что-то видно. Прищурившись, мужчина наклонился ниже, желая рассмотреть что же там на дне, как вдруг его лицо побледнело. С губ сорвался испуганный крик, а после громкий «плюх»! Тяжёлое тело в тот же миг направилось ко дну. Глубина была не маленькой, однако её хватило, чтобы разглядеть то, что было на дне.

Напуганные переполохом на мосту, две женщины и их служанки выскочили из беседки к мосту, наблюдая, как один слуга испуганно смотрит в воду, кричать имя своего друга, а другой, в то время, вынырнул, жадно глотая воздух и плывут тянул что-то зелёное за собой.

— Сестра Аи! — закрыв рот рукой, женщина и ужасом смотрела на застывшее в предсмертном ужасе лицо наложницы своего мужа. Не выдержав, она закатила глаза и едва не упала, поддерживаемая своей служанкой за плечи.

— Как такое могло произойти, — другая женщина, слегка хромая, подошла у мёртвому телу и опустилась на колени, убирая с застывшего лица мокрые пряди.

— Сестра Аи… кто мог сотворить с тобой подобное? — замерев на несколько мгновений, она потянула руку, желая закрыть глаза покойной наложнице.

— Надо сообщить господину, — покачав головой, второй слуга, что стоял всё это время на мосту опустив голову вниз, от чего не было видно лица за растрепанными волосами, поднял глаза, а после смущённо отвёл взгляд, когда увидел сочувствие в глазах госпожи, явно направленное на его лицо. Огромное родимое пятно закрывало почти половину его, так ещё и неопрятный вид, за который точно бы наказали.