Школа Безвременья: 4:17

Глава 4 Правила школы

Подушка воняла засохшей кровью и старыми чернилами — словно кто-то использовал её как промокашку для слёз.
Альва попыталась вдохнуть, но горло сжалось, будто в него влили расплавленный свинец времени.

Когда она открыла глаза, балдахин над кроватью давил тяжёлым грузом — расшитый не серебром, а застывшими каплями ртути, складывающимися в цифры:

• Время, когда брат стал тенью — час, который никогда не наступает

• 3:15 — минута, когда она в последний раз слышала его смех

• 12:00 — ложь, ведь в Школе нет полуночи

«Наконец-то», — голос не звучал, а скребся, будто его выводили пером по коже.

Альва рванулась; спинка кровати впилась ей в затылок, как зубья костяной расчёски.

На подоконнике пряталась девушка в чёрных чулках. Её перо не царапало воздух, а вырезало слова прямо на нём. Буквы кровоточили светом, прежде чем исчезнуть.

— Где я? — Альва не помнила, чтобы плакала, но щёки были мокрыми.

— Там, где тебя больше нет, — улыбнулась девушка. — Я Марта. А ты…

Её перо ткнулось в грудь Альвы, в пустое место с именем.

Марта разорвала воздух, как страницу. Стена взвыла; из трещин полезли кости, сложенные в буквы:

Назовёшь имя — оно прилипнет к стенам, а ты останешься без него.
Спросишь о прошлом — твой рот зашьют чёрными нитями.
Увидишь свои часы — значит, они увидели тебя. Беги. Если сможешь.

— Реми… — начала Альва.

— Не спрашивай, — Марта вонзила перо себе в ладонь; чернила поползли вверх, как пауки. — Он забыл правило. Теперь он часть коридора.

Коридор изгибался, как змея, уводя вглубь здания. Стены дышали — обои шевелились под пальцами. Аудитория оказалась круглой, с высоким потолком, усеянным шестерёнками.

Хельвида стояла на кафедре: её тело переливалось, как жидкий металл, а вместо глаз плавали песочные часы.

Память — это не груз, — произнесла она. — Это якорь.

Шарик в руке Альвы был холодным и скользким, как лёд. Внутри застыл момент: мальчик в зелёной куртке бросает крошки голубям.

— Чужое воспоминание, — прошептала Марта. — Лёгкое. Идеальное для первого раза.

Альва сжала шарик. Стекло треснуло; в голову хлынули чужие эмоции:

• радость от щебета птиц;

• страх, когда одна клюнула палец;

• запах булочки с корицей.

Теперь забудь, — голос Хельвиды проник прямо в череп.

Боль была резкой, как удар ножом. Образ мальчика растворился, будто его стёрли ластиком.

В «Комнате молчания» звуки застревали в воздухе, превращаясь в видимые волны. Ки сидел в углу, уставившись на голограмму города: небоскрёбы из света, рекламы, плывущие по тротуару.

— Это твой мир? — протянула Альва руку.

Силуэт мужчины в чёрном костюме появился на мосту. Ки резко выключил проектор.

— Не трогай, — его голос дрогнул. — Это последнее, что у меня осталось.

Стены, покрытые зеркалами, дышали, изгибаясь в такт невидимому ритму. Проводник стоял в центре; его тень растягивалась по полу, как чернильное пятно.

Первый экзамен, — произнёс он. — Зеркала покажут то, что вы боитесь вспомнить. Ваша задача — пройти и не ответить.

Первое зеркало запотело. В нём появилась женщина с тёмными кругами под глазами.

Ты мог бы спасти меня, — сказало отражение голосом, от которого у Альвы сжалось сердце.

Реми замер. Губы дрожали:
— Мама… я…

Зеркало треснуло; трещины сомкнулись на руке мальчика, как паутина. В следующий миг он стал силуэтом из серой пыли, которую ветер разнёс по залу.

Зеркало перед Альвой запотело, превращаясь в мутное полотно. В нём проступало её отражение, но глаза были не её — они принадлежали брату.

Ты знаешь, почему часы остановились? — спросило отражение голосом, от которого у неё сжалось сердце.
Они стёрли твой крик — тот, что ты издала, когда он падал. Интересно, почему?

Образы поплыли:

• она, семилетняя, роняет конфеты на платформе;

• брат в красной куртке, приближающийся к краю;

• чьи-то большие руки, хватающие её за плечи.

Это твои истинные воспоминания, — прошептало отражение. — То, что ты пыталась забыть.

Школа любит тех, кто уже потерял время. Ты идеальная ученица.

Слова поднимались из горла, как рвотный позыв:
— Потому что я…

10

Вмешательство Марты

Громкий стук — Марта нарочно уронила книгу:
— Альва, не слушай! Это иллюзия! Школа показывает тебе то, чего никогда не было!

Зеркало треснуло прежде, чем она договорила. Трещина разделила лицо отражения пополам: одна половина — Альва, другая — Проводник, стоящий за спиной брата на той роковой платформе.

Школа пишет нас заново, — прошептала Марта; её перо вывело в воздухе защитные символы.

Схватив Альву за руку, Марта вырвала её из плена отражения. Холодное прикосновение было сильнее иллюзий.

Помни, — сказала она. — Твои воспоминания принадлежат только тебе. Не позволяй Школе переписать твою историю!

Зеркало зашипело, как раскалённое железо; трещины расползлись. Альва, собрав волю, крикнула:

— Я помню! Я всё помню!

Стекло рассыпалось в пыль, освобождая её разум.

Проводник, наблюдавший за происходящим, удовлетворённо кивнул:

Ты прошла испытание. Но помни: Школа никогда не забывает. И твои воспоминания — лишь начало твоего пути.

Альва, всё ещё дрожа, поднялась. Она поняла: в Школе Безвременья нет правды, есть только то, во что ты веришь.
Теперь ей предстоит решить, какие воспоминания сохранить, а какие — навсегда стереть из своей памяти.