Школа Безвременья: 4:17

Глава 5 Испытание часов

Спину пронзило ледяное лезвие — не металл, а само время, впившееся в позвонки, как стрелка в циферблат. Альва дёрнулась, и свет не ударил, а вгрызся в глаза, раскрошив зрение на тысячи осколков-отражений:
— цифра XII (перевёрнутая, как на дне часов);
— своё лицо (с пустыми глазницами);
— брата (машущего из-за стекла, но без звука).

Она лежала не на стрелке — она была стрелкой. На секунду всё замерло. Даже мысли. Каждое движение не звенело, а скрежетало, будто кости тёрлись о шестерёнки внутри неё.

«Ты разбила часы, Альва. Теперь стань ими», — голос Проводника вытравливался на барабанных перепонках кислотой.

Подняв глаза, она увидела небо — гигантский циферблат, где вместо звёзд:
— капли ртути (в каждой — ученик);
— нити времени;
— песок из ртов, забивающийся в уши.

«Найди свои настоящие часы, — произнёс Проводник. — Или умрёшь навсегда».

Коридор извивался, как сломанная пружина. Стены были усеяны глазами — не нарисованными, а настоящими:
— влажными;
— моргающими;
— следящими.

«Не смотри на них, — предупредил Ки. — Это не глаза. Это дыры во времени».

Червильер встретил их запахом горелой кожи и чернил. Воздух был густым, как сироп — каждый вдох обжигал лёгкие.

Страницы книги оказались липкими, как раны. Когда Альва открыла её, чернила поползли по пальцам, оставляя синяки.

В видении вокзала она увидела:
— себя в семь лет, роняющую игрушечный поезд;
— брата, поднимающего его;
— тень за спиной брата (высокая фигура в плаще).

Книга вспыхнула синим огнём. В последний момент Альва успела разглядеть:
— красные кроссовки (которых у неё никогда не было);
— часы брата (стрелки показывали 3:15);
— своё взрослое лицо в окне поезда.

«Ты видела? — спросил Ки, вырывая книгу. — Это не твоя память. Это то, что Школа встроила в тебя».

Стеклянный купол треснул. Сверху посыпались осколки, превращающиеся в песчинки времени.

«Теперь понимаешь? — голос Ки стал твёрдым. — Они подменили твоё прошлое».

На стене проступила надпись кровью: «Ты следующая».

Гигантские детские часы раскрылись перед Альвой:
— латунные шестерёнки;
— вместо тиканья — смех;
— три пары часов перед ней.

Часы матери обжигали пальцы. Внутри:
— двойное отражение;
— плач;
— рука Хельвиды.

Часы брата были тёплыми:
— игрушечный поезд;
— шёпот «Я бы всё равно выбрал тебя».

Её собственные часы:
— стрелка между 4:17 и 4:18;
— ржавый ключ;
— гравировка «Спасёшь его — потеряешь Ки и Марту».

Проводник поднял руку. Стены раздвинулись, показывая альтернативную реальность:
— брат на велосипеде;
— смеющаяся мать;
— Марта в их мире.

«Выбирай», — произнёс он тремя голосами:
— детский шёпот: «Останься с нами»;
— хрип Марты: «Не верь им!»;
— голос Ки: «Я найду тебя в любом времени».

Альва не потянулась к часам — она вцепилась в них, даже когда:
— лёд обжёг пальцы;
— стрелки впились в кожу;
— голос Проводника завыл.

Ключ вырвали. На ладони остался след: «4:18» — минута, когда всё изменилось.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Альва стояла посреди механизма, чувствуя, как время течёт сквозь пальцы. Школа ждала её решения — решения, которое изменит всё.

«Ты выбрала, — прошептал Проводник. — Теперь пришло время платить по счетам».

И часы начали свой неумолимый ход, унося Альву в неизвестность, где прошлое переплеталось с будущим, а настоящее становилось зыбким, как песок между пальцев.