Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 1.2

Я водила взглядом по овальному столу, где каждый член семьи занимал свое привычное место. Сандра пристроилась к бабушке, как котёнок к тёплой печке, и трещала без умолку:

— Я разучила новую сонату! Сыграю после ужина, если... — она бросила взгляд на бабушку, — если все будут хорошими детьми.

Бабушка клевала носом, её щёки — точь-в-точь перезревшие сливы в нашем саду — раздувались в такт храпу. По столу бегали крошечные огоньки — духи домашнего очага, которых бабушка приручила ещё в молодости. Они подбирали упавшие крошки, иногда пощипывая за пальцы слишком медлительных едоков.

Аргус уплетал жаркое с таким видом, будто соревновался с невидимым соперником. Мама механически кивала Сандре, одной рукой подкладывая всем гарнир, а другой поправляя серёжки, которые звенели, как колокольчики на ветру.

— Самое интересное они не напечатали, — пробасил папа, откладывая газету. Его знаменитые усы — два огненных куста, выкрашенных специальным зельем — шевельнулись.

— Что? Что? — Сандра подскочила, чуть не опрокинув стакан с компотом. Над поверхностью жидкости тут же образовалась плёнка льда — моя неосознанная магия всегда проявлялась в стрессовых ситуациях.

— ВША, — папа фыркнул, и от его усов посыпались искры. — В этом году День открытых дверей у Вшей будет знатным!

— Где вши?! — бабушка проснулась мгновенно, хватаясь за свою трость с набалдашником в виде совы. Глаза птицы вспыхнули красным. — Все в баню! Немедленно!

— Не вши, а ВША, — засмеялся папа, пока мы с Сандрой визжали в унисон при мысли о касторовом масле. В детстве оно казалось нам худшей пыткой на свете.

— Альве стоит сходить, — папа подмигнул мне, а я чуть не поперхнулась куском пирога. — Особенно если она унаследовала мою любознательность.

Бабушка вцепилась в салфетку так сильно, что та вспыхнула синим пламенем и тут же погасла.

— Что может быть интересного в этом логове прохиндеев, возомнивших себя философами? Там же одни нелюди! — она бросила взгляд на папу, — и прочие вырожденцы!

— Мы не нелюди! — возмутился Аргус, с трудом прожевав огромный кусок мяса. — Мы алхимики! Вон, Костроуны даже демона поймали!

— Твой дружок? Демона? — я фыркнула, намеренно разливая вокруг себя волну холода. — Вы с ним и тень-то вызвать не сможете!

— Я на втором уровне Теней был! — Аргус покраснел, как раскалённая реторта. Над его головой заклубился дымок. — Но это же Жан, а его отец поймал.

— И сколько их всего? — бабушка подняла бровь, наслаждаясь его смущением.

— Десять... — пробормотал он, снова уткнувшись в тарелку.

Мама резко хлопнула ладонью по столу. Её серёжки — настоящие миниатюрные калейдоскопы — замерцали всеми цветами радуги.

— Хватит! Мама, хватит поливать грязью моего мужа! Это его алхимия вылечила вашу чахотку!

Последние минуты ужина прошли в звенящей тишине, нарушаемой только скрежетом ножей и тихим посвистыванием духов очага. Я сбежала первой — наблюдать, как бабушка и мама меряются взглядами, было хуже, чем вышивать крестиком под присмотром Сандры.

Вот она, моя участь: родиться девчонкой в семье алхимика. Вышивать, выходить замуж, рожать детей... Хотя кто захочет жениться на девушке, которая вместо пяльцев мечтает о ретортах?

— Чего киснешь? — из окна донёсся знакомый голос.

Жан перелезал через подоконник, весь в хвое и с улыбкой. Мой лучший друг, красавец, который «не создан для любви» — по крайней мере, так он утверждал. Сын того самого Костроуна, что поймал демона. В его волосах запуталась веточка омелы — плохая примета, если верить бабушкиным сказкам.

— Опять бабушка? — он уселся на кровать, смахнув с плеча хвоинку, которая тут же превратилась в крошечную бабочку и улетела в окно.

— Она, ВША, запреты... Обычный вечер. — я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.

— Пойдём вместе на День открытых дверей, — предложил Жан, доставая из кармана смятый листок. — Я уже заявление написал.

— Да как я пойду? Бабушка...

— А она откуда узнает? — Жан хитро подмигнул, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки. — Она же не знает, что я к тебе лазаю.

Я посмотрела на окно, на шторки с вышитыми бабочками, каждая из которых могла ожить, если чихнуть на них в полнолуние, на статуэтки кошек, подмигивающих только тем, кто в них верит... И поняла.

— Давай.

Я достала из сундука чёрные кожаные брюки и свободную вязаную кофту — мой тайный протест против бабушкиных кружевных ужасов. Под низ натянула серую майку, которую вчера «случайно» испачкала зельем Аргуса. С волосами была настоящая беда — коса до поясницы так и норовила запутаться во всем подряд.

«Отрезать бы!» — подумала я, представляя, как мама падает в обморок, а бабушка орёт «Северянка!» и «Нелюдь!», словно решает, какое слово обиднее. В итоге собрала волосы в два нелепых пучка, хоть и похоже на рога, зато не мешается. Выглядело это неплохо. Если и идти в храм алхимии, то только в своём стиле!

С каждым днём я волновалась всё сильнее. Даже Аргус заметил моё состояние, но списал на «девичьи причуды». Бедняга даже представить не мог, что его сестра готова ради алхимии на побег из дома!