Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 2.3

— Альвария Элис Кроули! Держи себя в руках! Куда это ты собралась, словно на праздник? С тем видом!

Бабушка стояла на пороге моей комнаты, скрестив руки. Её знаменитые зачарованные спицы торчали из пучка, словно гневные антенны, улавливающие малейший намёк на неповиновение. В воздухе уже пахло жжёной шерстью. Дурной знак.

— К Жану, бабуля, — старалась я звучать максимально невинно, прижимая к груди потрёпанный свиток «Основы магического счета для начинающих». — Повторить... таблицу умножения! С магическим уклоном!

Это была первая ложь. Свиток пах не арифметикой, а жжёной бумагой. То был результат вчерашней попытки оживить его с помощью заклинания для самозаполнения. Не сработало. Только дымился теперь, выдавая мои алхимические потуги с головой.

Бабушка принюхалась, и её нос сморщился, словно учуял не прокисшее молоко, а нечто куда более страшное.

— Пахнет алхимией! Эта мерзкая вонь серы и тщеславия! — она ткнула спицей в мою грудь, аккурат в дымящийся свиток. — Знаю я эти ваши «повторения»! Сначала формулы, потом опыты, а там и до демонов недалеко! Всё как у твоего безответственного деда! И не смей даже думать о той... этой... Школе!

— Бабуля, я просто...

— Молчать! — гром прогремел в коридоре. За её спиной испуганно зашипели огненные духи, тушившие друг друга от страха. — Чтоб твоих ног не было в этом доме алхимиков! Чтоб я не видела этих чернильных пятен на платьях! И чтоб этот Костроун-младший не смел тебя больше сбивать с пути истинного!

Истинный путь, по мнению бабушки, заключался в вязании магических свитеров и вышивании обережных рун крестиком. Смертная тоска.

— Да он вообще не алхимик! Он... теоретик! — выпалила я отчаянно, пятясь к выходу.

— Ещё хуже! Бездельник! — бабушка сделала шаг вперёд, и спицы в её руках засверкали угрожающе. — Гляди у меня, Альвария! Вернись до заката! Иначе сама лично приду за тобой, и мы с тобой серьёзно поговорим на языке петель и накидов!

Угроза звучала смертельно. Я, не помня себя от страха, рванула к двери, на ходу хватая туфли.

— И свиток этот брось! — донёсся вдогонку её голос. — Вредный он!

Я не бросила. Я вылетела на улицу, сердце колотилось где-то в горле. Воздух, пахнущий пылью и сладкими булочками, казался глотком свободы. Побег удался. Пока что.

Дом Костроунов, как всегда, выглядел насмешкой над всеми законами архитектуры и скромности. Слишком белый, слишком большой, слишком идеальный. Я уже готовилась потянуть за ручку-молоток, как дверь сама распахнулась.

Передо мной стоял он. Тадеус.

— Альва, — произнёс он, и моё имя на его языке звучало как обещание чего-то запретного и холодного. — Мы начали волноваться. Не случилось ли чего по дороге? — Его взгляд скользнул по моему дымящемуся свитку и растрёпанным волосам. — Выглядишь так, будто отбивалась от целого отряда гоблинов.

— От бабушки, — выдохнула я, заходя внутрь и с облегчением прислоняясь к прохладной стене. — Это почти одно и то же.

На его идеально спокойном лице промелькнула тень любопытства.
— Бабушки? Интересно. Жан упоминал, что она... обладает ярким характером.
Он произнёс это так, будто говорил о редком погодном явлении — опасном, но увлекательном.

— Это мягко сказано. Она ненавидит алхимиков. И демонов, — я тут же куснула себя за язык, но было поздно.

Тадеус поднял тонкую бровь, и на его губах дрогнула тень улыбки.
— Второе — весьма здраво. А насчёт первого... — Его взгляд упал на дымящийся свиток. — Кажется, ваше учебное пособие разделяет её мнение и пытается совершить самосожжение в знак протеста.

— Это не протест, это... горячее стремление к знаниям! — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Восхитительно, — он едва заметно улыбнулся. — Проходи. Только, пожалуйста, не трогай голубую вазу в гостиной. Она нервная и уже пережила одно нападение сегодня. — Он сделал паузу и добавил с лёгкой насмешкой:

— Со стороны одного очень вспыльчивого огненного человечка. Не вашего, надеюсь?

Я покачала головой, слишком ошеломлённая, чтобы говорить, и рванула в знакомый коридор. Дом Костроунов по-прежнему давил своей стерильностью, но после бабушкиного гнева он казался почти уютным.

Библиотека Жана была единственным местом, где царил приятный творческий хаос. Книги громоздились стопками, пахло пергаментом и... жжёным сахаром? Сам Жан сидел, склонившись над столом, и яростно чертил на пергаменте какие-то сложные схемы. На его лбу выступил пот.

— Я чуть не умерла ради этого, — объявила я, вваливаясь в комнату и швыряя на стол свой дымящийся свиток. — Бабушка чуть не связала мне ноги намертво.

Жан вздрогнул так, что протёр пергамент насквозь.
— Альва! Ты жива! — он вскочил. — Я уже думал, она...

— Она почти что сделала из меня прикладное искусство, да, — я плюхнулась на стул. — Так что эти вступительные мы обязаны сдать. Иначе мне конец. Настоящий, вязаный.

Жан побледнел.
— Не говори так. Всё будет хорошо. Мы всё выучим. Просто... — он беспокойно оглянулся на дверь. — Он тебе ничего не говорил? Ничего... провокационного? Про Школу? Про экзамены?