Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 3.1

Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно выстукивая: «Поймают-поймают-поймают». Я прижалась спиной к шершавову косяку двери, втягивая голову в плечи, как пойманная ворона. За спиной, из глубины дома, доносились привычные звуки: ворчание духов очага на кухне, мерный цок-цок-цок бабушкиных спиц из гостиной и... обнадёживающее потрескивание и весёлый гул из-за двери Аргуса. Братик что-то творил. Как всегда.

Пух с одежды я отряхнула ещё у калитки, но он, проклятый, набился за воротник, в рукава, в волосы. Я была похожа на заснувшего на пуховой фабрике кота. Нужно было срочно попасть в ванную, пока меня не учуяли по запаху одуванчиков и паники.

Я прислушалась. Цоканье спиц не прекращалось. Хороший знак. Сделав глубокий вдох, я разулась и на цыпочках, затаив дыхание, рванула по коридору.

План был прост: проскочить к повороту, мимо кухни, и — свобода!

План провалился на третьем шагу.

Половые доски в нашем старом доме были предателями с большим стажем. Одна из них, под пятой ступенью, издала такой оглушительный СКР-Р-РЕЕЕТ, будто её пытали.

Я замерла, превратившись в пуховую статую. Из гостиной на мгновение стихло цоканье.

— Кто это? — раздался голос бабушки. — Аргус, это ты? Опять свою «ароматную» мазь для бритья взорвал?

— Не я! — тут же донёсся весёлый голос братика из-за его двери. — На этот раз всё в пределах лаборатории! Ну, почти!

Облегчённо выдохнув, я сделала следующий шаг. И напоролась босой ногой на любимую игрушку одного из огненных человечков — раскалённый докрасна шарик. Я втянула воздух, чтобы вскрикнуть, но вовремя закусила губу, прыгая на одной ноге. В глазах потемнело от боли.

Из кухни донёсся довольный хихикающий треск. Мелкие вредители.

Прихрамывая, я допрыгала до поворота. Оставалось всего ничего! Ванная была уже близка, её спасительная дверь манила меня, как путеводная звезда.

И тут дверь в комнату Аргуса распахнулась, и он высунулся, вытирая руки о грязную ткань. На его лицы было размазано что-то фиолетовое, но он сиял.

— Альва! Ты как раз кстати! — он не заметил моего паникующего выражения и пуха в волосах, потому что был полон энтузиазма. — Смотри, что у меня получилось! Новая формула «Быстрого чистящего» для каменных поверхностей! Правда, оно пока немного дымится и пахнет клубникой... Э-э-э... с чего это ты вся в пуху?

Я застыла, как на порке, держа туфли в руке. Мой вид кричал о преступлении громче любого обвинителя.

Аргус присмотрелся, его брови поползли вверх. Потом он обнюхал воздух.
— И пахнешь... одуванчиками. И страхом. Опять что-то наколдовала? — спросил он, но в его голосе не было осуждения, только любопытство коллеги-неудачника.

— С Жаном... готовились... — выдавила я. — Что-то пошло не так.

— Ага, «что-то», — он ухмыльнулся и понизил голос до шёпота, кивнув в сторону гостиной. — Беги быстрее, пока Ба не вышла за новым клубком. Я прикрываю. Скажу, что это у меня новый ароматизатор для воздуха взорвался. «Свежесть альпийских лугов».

Он подмигнул мне и театрально закашлял, отходя в сторону и начиная громко возиться со склянками, чтобы заглушить мои шаги.
— Ой-ой-ой, кажется, переборщил с эссенцией одуванчика! Всё в порядке, Ба! Контролирую ситуацию!

Я, не веря своему счастью, рванула к заветной двери, запрыгнула внутрь и захлопнула её за собой, повернув ключ с тихим, но таким сладким щелчком спасения.

Прохлада ванной обняла меня. Я прислонилась к деревянной двери, закрыла глаза и выдохнула. Братик — гений. Лучший брат на свете.

За дверью слышалось его весёлое объяснение бабушке о пользе одуванчиков в бытовой магии. Я была спасена. По крайней мере, до следующего раза.

Отмокнув в ванне до состояния сморщенного изюма и вытряхнув из волос последние следы позора (спасибо, братик!), я решила провести самый заурядный, самый ничем не примечательный вечер. Идеальный план по снижению подозрений.

В гостиной царила картина идиллического спокойствия, которую моя бабушка обожала выставлять напоказ. Моя младшая сестрёнка Сандра, десятилетняя идеальная внучка по всем бабушкиным параметрам, сидела на самом краешке плотного ковра, аккуратно разложив перед собой детский выпуск «Йеланского вестника» с раскрасками. Бабушка восседала в своём тронном кресле, словно королева на вязальных спицах, и одобрительно поглядывала на Сандру, которая старательно выводила буквы в прописях.

Я пристроилась рядом, на краешке дивана, и взяла в руки проклятую канву в пяльцах. Игла с ярко-синей ниткой — моё орудие ежевечерней пытки. Принялась вышивать птичку. Получалась она у меня всегда слегка глупой и кривоватой, но бабушка утверждала, что это «развивает усидчивость и женственность». Лично у меня это развивало только тихую ярость.

Сандра отложила карандаш и потянулась за газетой, которую бабушка читала утром. Она водила пальцем по строчкам, шевеля губами.

— В связи с открытием Высшей Школы Алхимии для студенток, — медленно, торжественно даже, прочитала она, — количество желающих поступить увеличилось в полтора раза!

Моя игла замерла в миллиметре от пальца.