Школа, демон и одна большая ошибка

3.2

— Девушек совсем немного, однако, их количество превысило ожидаемое, — продолжала Сандра, и я ловила каждое слово, стараясь не выдать интереса. — Признался нашей редакции сам Башир Дахи. Вот это имя! Бабушка, ты слышала?

— Слышала, солнышко, — бабушка не подняла глаз от салфетки, но спицы зацокали злее. — Читай дальше. Учись, как надо.

— Во ВША не открывают точное число абитуриентов, как и держат под секретом количество девушек! — с гордостью за своё чтение выдохнула Сандра.

— Ишь ты! Под секретом? — бабушка фыркнула, наконец оторвавшись от вязания. Её взгляд упёрся в меня, будто я была той самой статистической ошибкой. — Да понятно всё. Вот насколько больше стало желающих, столько и девушек. И ты, Альва, туда же! Зачем?

Я ткнула иглу в глазок своей синей птице.
— Хочу, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Хочет! — передразнила бабушка, заставляя меня почувствовать себя пятилеткой. — Девушка в твоём возрасте должна хотеть семью, а не учёбу! Хорошего мужа, уютный очаг! Посмотри на Сандру. Вот она какая умница, усидчивая!

Сандра смущённо уткнулась в газету, пойманная на перекрёстном огне.

— Ничего я не должна, — буркнула я в канву, стараясь, чтобы это прозвучало убедительнее.

— Неужели ты больше ничего не хочешь? — в голосе бабушки прозвучала неподдельная, хоть и удушающая, искренность.

Я притворилась, что настолько поглощена стежком, что оглохла. Вот с каких это пор её стало интересовать, чего я хочу? Как раньше было?
«Держи, Альва, это канва! Вышивай».
«Вот это называется клавесин, играй. … Стой! Руки у тебя будто из… не откуда надо растут».
«Пой. … Альва, не пой. В кого же ты такая уродилась, горе наше? Держи канву. Вышивай».

И я вышивала. Мои птички получались странными: одна косила вбок, другая напоминала не то гриб, не то рассерженного пушистого кролика. Выглядели они так, будто пережили несколько сильных штормов и очень плохо с ними справились. Но я уже привыкла. Главное — процесс. Монотонные движения иглой успокаивали мысли, которые так и норовили убежать к экзаменам, демонам и дерзким планам.

Внезапное шуршание за окном заставило меня вздрогнуть и воткнуть иголку не в ту точку. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Наверное, плющ снова готовится мстить мне. Я уже потянулась за ножницами, чтобы распустить неудачный стежок, как раздался сдержанный, но вполне определённый стук в дверь.

Бабушка подняла глаза от вязания, её взгляд стал оценивающим. Сандра притихла, заинтересованно глядя на вход.

— Войдите! — прокричала бабушка, и в её голосе чувствовалась готовность либо к атаке, либо к церемонному приёму.

Дверь открылась, и на пороге возник Жан. Он был слегка взъерошен, словно торопился, и на плече у него красовался маленький листок плюща — видимо, тот самый мститель. Но в отличие от своих привычных стремительных вторжений через мой подоконник, на этот раз он вёл себя как воспитанный гость: вытер ноги, сделал небольшой почтительный поклон в сторону бабушки и улыбнулся.

— Добрый вечер, — его голос прозвучал непривычно формально, но в глазах прыгали весёлые искорки. — Простите за беспокойство в такой час.

Он отряхнулся, смахнул с плеча налипший листок и этой одной простой, знакомой до боли улыбкой сумел озарить всю нашу мрачноватую, пропитанную спорами об учёбе атмосферу. Казалось, даже воздух в комнате стал светлее и подвижнее.

— Жан! — ахнула Сандра, сразу оживившись.

Бабушка лишь хмыкнула, оценивая его визит сквозь призму своего неодобрения, но хотя бы не стала сразу прогонять.

Я же просто смотрела на него, всё ещё сжимая в руке вышивальную иглу. Его появление через дверь, а не через окно, было таким неожиданно вежливым и... взрослым, что на мгновение я забыла про кривых птичек и бабушкиные упрёки.

— Альва, а ты чего это такая сосредоточенная? — он подскочил ко мне, пахнущий ночным воздухом и… жжёным печеньем? — Птичку делаешь? Красивая! Прямо как та… э-э-э… та чучельная сова в кабинете отца!

Я ткнула иглой в очередную дырку. Моя птичка и впрямь приобретала тревожный, немного безумный вид.

— Готовимся, — буркнула я, имея в виду экзамены.

— К семье и очагу, — тут же парировала бабушка, не поднимая глаз от спиц.

Жан замер в неловкой позе, поняв, что вляпался в самый разгар идеологической войны. Но ненадолго. Его лицо снова озарила идея.
— А я покажу, что принёс! — он запустил руку в карман и вытащил смятый, испещрённый схемами листок. — Это же новейшая формула базовой стабилизации! Говорят, на вступительных будет что-то похожее!

В комнате повисла звенящая тишина. Бабушка медленно, очень медленно подняла на него взгляд. Даже Сандра замерла с широко раскрытыми глазами.