Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 3.4

Сердце заколотилось чаще. План был рискованный. Эти мелкие проказники слушались в основном бабушку, которая приручила их ещё в молодости и кормила с руки угольками особой породы. Но я видела, как они копошатся в сахарнице, когда думают, что никто не видит. Слабость у них была.

Я бесшумно подкралась к камину и присела на корточки. Трое маленьких существ, похожих на ожившие язычки пламени с глазками-искорками, возились с чайником.

— Э-э-э... Приветствую, хранители очага, — прошептала я, чувствуя себя полной дурой.

Один из человечков обернулся, его пламя на мгновение вспыхнуло ярче от удивления. Он что-то быстро прошипел своим собратьям на их трескучем языке. Все трое уставились на меня.

— У меня есть предложение. Взаимовыгодное, — я сделала паузу, подбирая слова. — Вы любите сахар? Рафинад, такой белый-белый?

Искорки в их глазках вспыхнули с жадным интересом. Один даже потянулся ко мне, но другой, самый крупный, щёлкнул ему по «руке», и тот отдёрнулся.

— Я могу достать вам целую горсть. Целую! — я сложила ладони лодочкой, показывая размер сокровища. — Но мне нужна ваша помощь.

Главный человечек скрестил ручки-уголки и издал вопросительный треск, похожий на лопнувший сучок.

— Вам нужно предупреждать меня. Когда бабушка идёт по коридору. Когда она задерживается на кухне дольше обычного. Когда она... ну, вообще куда-то движется в мою сторону. И проводить меня тихо-тихо, чтобы ни одна доска не скрипнула.

Они переглянулись. Это была дерзкая просьба. Я не абы что захотела, а предать свою хозяйку. Главный человечек покачал «головой» и отвернулся, делая вид, что снова занят чайником.

Отчаяние застучало в висках. Но я вспомнила ещё кое-что. Бабушка иногда ругала их за то, что они крадут её старые блестящие пуговицы.

— А ещё... — прошептала я заговорщически. — У меня есть кое-что блестящее. Очень-очень блестящее. Прямо ослепительное. Такое, что все угольки в округе будут вам завидовать!

Это сработало. Все три человечка разом повернулись ко мне, их пламя заколебалось от любопытства. Главный шагнул вперёд и издал протяжный, вопросительный гшш-гшш, означавший: «Показывай».

— Сначала вы мне поможете, потом я дам вам сахар и блестяшку. Договор?

Он помедлил ещё мгновение, а потом резко кивнул своей огненной макушкой и протянул ко мне раскалённую щепотку. Я, затаив дыхание, протянула мизинец. Он коснулся моей кожи лёгким, почти нежным жаром, оставив на подушечке печать сделки.

В этот момент из столовой донёсся бабушкин голос:
— Альвария! Иди разливай чай! И чтобы я не видела твоего кислого лица!

Огненные человечки мгновенно разлетелись по своим углам, делая вид, что усердно трудятся. Я вскочила на ноги, пытаясь скрыть охватившее меня лихорадочное возбуждение.

Сделка была заключена. У меня появилась своя маленькая шпионская сеть из подкупленных сахаром и блестяшками огненных диверсантов. Война за образование продолжалась, но теперь у меня было секретное оружие.

— Альвария! Иди разливай чай! И чтобы я не видела твоего кислого лица! — новый раскат грома из столовой выдернул меня из состояния триумфа.

— Бегу, бабуля! — крикнула я неестественно бодрым голосом и помчалась в столовую, стараясь не подпрыгивать от восторга.

Последующие дни превратились в настоящий шпионский роман. Я тайком выменивала у братика сахарный рафинад на обещание вымыть его колбы (чего я, конечно же, не делала). Огненные человечки оказались первоклассными, хоть и своеобразными, агентами. Один, которого я мысленно окрестила Искряком, дежурил у бабушкиной спальни и, если она просыпалась посреди ночи, начинал яростно чихать искрами, что было моим сигналом немедленно тушить свет и притворяться спящей. Другой, Уголёк, водил меня по ночам в кладовку, показывая самые тихие маршруты. Местами приходилось идти гусиным шагом и переступать через третью и седьмую половицы.

Конспекты я писала лимонным соком на обороте старых обоев, которые потом заклеивала новыми. Выглядело это как странная мания к ремонту, но бабушка лишь хмыкала: «Наконец-то полезным занялась!».

Жан, наученный горьким опытом, передавал материалы через того же братика, который качал с меня за это двойную плату в виде пирогов. Мы с Жаном встречались тайком в саду, у старого дуба, бросая опасливые взгляды на окна дома и подпрыгивая от каждого шороха, словно пара мнимых воров.

Казалось, я нашла идеальный баланс между притворством примерной внучки и тайной жизнью абитуриентки. Я уже почти поверила, что так может продолжаться вечно.

Всё изменилось утром, когда Сандра, разбирая почту, протянула мне толстый конверт из плотной, желтоватой бумаги. На нём красовалась изящная печать Высшей Школы Алхимии — скрещённые реторта и жезл, обвитые стилизованной молнией.

— Тебе, — прошептала сестра, округлив глаза.

Сердце ушло в пятки. Я дрожащими пальцами вскрыла конверт.

Внутри лежал не просто листок. Это была Бумага с Последними Известиями. Магический артефакт, чьи буквы сияли и переливались, складываясь в персональное сообщение.

«Альварии Элис Кроули. Явиться на вступительные испытания...»

Я не успела дочитать дату. Из-за моей спины раздался леденящий душу звук — зловещее цоканье спиц.