Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 4.1

Секунда тишины, повисшая после бабушкиного вопроса, растянулась, казалось, на целую вечность. Я застыла, зажав за спиной злополучный конверт, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. Ситуация пахла жареным куда сильнее, чем бабушкины пироги.

— Ну-ка, покажи, что это там такое блестящее пришло моей внучке? — Бабушка сделала шаг вперёд, и её взгляд стал пристальным, изучающим. Её пальцы уже тянулись к конверту.

Вдруг в дверях гостиной возникла знакомая фигура, с непринуждённой лёгкостью прислонившись к косяку.

— А, это, кажется, моё, Ба, — раздался спокойный, ровный голос братика. — Я ждал кое-какие реактивы для диплома. Присылают как раз в таких конвертах, с защитными чарами.

Он легко подошёл, и прежде чем бабушка успела что-то возразить, ловко извлёк у меня из рук злополучный конверт и убрал его в глубокий карман халата. От него пахло дымом, мятой и чем-то неуловимо-учёным.

Бабушка замерла, её бдительность на мгновение дрогнула.

— Твоё? — переспросила она, прищурившись. — А почему тогда на имя Альварии?

— Ошиблись адресом, — Аргус пожал плечами, а на его губах играла лёгкая, понимающая улыбка. — Курьеры ВША вечно что-то путают. Кстати, Ба, — плавно сменил он тему, — выручи советом по тому укрепляющему отвару... Мандрагору-то толочь до кипения или после? А то у меня никак не выходит нужная консистенция.

Это было гениально. Переключить бабушку на её любимую тему про секреты травничества и её бесценный опыт. Её лицо сразу смягчилось, глаза загорелись интересом истинного знатока.

— После, золотце моё, обязательно после! — воскликнула она, уже забыв о конверте. — Иначе всё ценное улетучится с первым паром! Прямо в лицо такому нерадивому алхимику! Ну как тебя в Школе-то учили? Иди сюда, я тебе в гербарии покажу, на что смотреть нужно!

Она взяла Аргуса под локоть и повела к кладовой, увлечённо объясняя тонкости сбора и приготовления корней.

Провожая их взглядом, я заметила, как брат на секунду обернулся и тихо подмигнул мне. Всего один быстрый, почти невесомый жест, который сказал больше любых слов: «Всё в порядке». Мой брат. Мой защитник.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, сменяясь лёгкой дрожью облегчения. Аргус уже почти скрылся с бабушкой в коридоре, как вдруг из его кармана выпал смятый клочок бумаги.

Я, сделав вид, что поправляю складки на юбке, подняла его. Это была старая карта, вся в пометках, сделанных его острым, узнаваемым почерком. И прямо посередине, у корней нашего старого дуба, был изображён аккуратный крестик и надпись: «Ищи здесь. ↓».

Стрелка указывала вниз.

Тихая радость и жгучее любопытство защекотали изнутри. Казалось, обычный вечер обернулся началом самого увлекательного квеста в моей жизни. Что же мог найти для меня брат под старым дубом? И как это могло помочь мне на экзаменах?

Прошло две недели с того дня, как братик бросил мне спасательный круг в виде карты. Две недели самого изнурительного и самого захватывающего марафона в моей жизни.

Под старым дубом, в заброшенной кротовой норе, запечатанной простым, но гениальным сохранным заклятьем, я нашла тайник. Не учебники и не шпаргалки. Братик оставил мне Ключ.

Не железный, конечно. Магический и прозрачный, как стёклышко, холодный и всегда ускользающий из рук, если о нём забыть. Ключ от заброшенной оранжереи в самом дальнем углу нашего сада. Места, куда даже бабушкины огненные шпионы заглядывали без особого энтузиазма.

Я работала до седьмого пота, до ломоты в пальцах от бесконечных прописей рун в тишине оранжереи. Лишь треск сухих ветвей за окном да шорох листьев нарушали моё уединение.

И Жан.

Он нашёл меня на третий день. То ли выследил сам, то ли братик ненароком подсказал. Это так и осталось загадкой. Но теперь Жан появлялся регулярно, всегда с гостинцем: то с тёплыми пирожками, пахнущими корицей, то с новым самоочищающимся пером, которое упрямо норовило уползти с пергамента.

Мы сидели на старой скамье среди горшков с засохшими растениями, и он терпеливо, раз за разом, объяснял сложные формулы. Его присутствие было... тёплым. Надёжным. Как любимый свитер. И в то же время от него веяло лёгкой грустью. Жан смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное, но вместо этого лишь поправлял мою руку с пером или сдувал с моей щеки соринку. Его прикосновения происходили всё чаще, а паузы между словами становились всё длиннее.

В один из таких вечеров, когда Жан уже ушёл, оставив после себя лёгкий запах печёных яблок и недоговорённость, я осталась дописывать сложный алгоритм преобразования энергии.

Воздух в оранжерее сгустился и замер, будто перед грозой. Я почувствовала знакомый холодок за спиной. Он был не резкий, а постепенный, словно мороз медленно подбирался к оконным стёклам зимней ночью.

— Усердно, — раздался низкий голос, и я вздрогнула, чуть не опрокинув чернильницу.

Тадеус стоял в дверях, прислонившись к косяку. На этот раз он возник не внезапно. Я просто не заметила, как он появился. Его пальцы медленно барабанили по деревянной поверхности, и с каждым движением на ней проступал лёгкий иней.

— Но, кажется, твой учитель упустил один нюанс, — Тадеус сделал шаг вперёд, и тень от его головы легла на мой пергамент. — Теория — это хорошо, но магия... она должна чувствоваться. Здесь. — Он легонько ткнул пальцем в область своего сердца, и на его груди на мгновение проступил ледяной узор.