Школа, демон и одна большая ошибка

Глава 6.2

Прокля́тый фиолетовый папоротник отомстил мне с изяществом истинного мастера подлых трюков. Отстирать его слизь оказалось задачей той же сложности, что и объяснить бабушке теорию магического квантового поля — бесполезной и чреватой нервным срывом.
После двадцати минут тщетного трения платья щёткой в пустой комнате для занятий, я сдалась. Теперь я выглядела как жертва неудачного эксперимента по скрещиванию винограда с униформой. Призрачное, но упрямое фиолетовое пятно расцветало на моём боку, как клякса на совести.
— Прекрасно, просто прекрасно, — прошипела я себе под нос, выскальзывая в коридор с единственной целью — добежать до общежития и спрятаться там до конца учебного года. Или до совершеннолетия. Что наступит раньше.
Я прижимала к груди учебники, стараясь прикрыть пятно, и молилась, чтобы никто не заметил. Конечно, вселенная решила ответить мне звонким смехом.
— Мисс Кроули? Минуточку вашего времени.
Я замерла, как кролик перед удавом. Только этим удавом был профессор Башир Дахи, невозмутимо вынырнувший из-за угла, словно тёплый, упитанный и очень проницательный призрак. Его глаза за толстыми линзами блеснули с любопытством коллекционера, нашедшего редкий и странный экземпляр.
— Профессор, я... я просто... — мой мозг лихорадочно искал оправдание.
— Я слышал сегодня необычный акустический феномен, — перебил он меня мягким, бархатным голосом. Его взгляд скользнул по моему пятну, но он сделал вид, что не заметил. — Напоминало то ли сирену, то ли... предсмертные крики очень маленькой и очень несчастной птицы. Вы не знаете, что это могло быть?
В горле пересохло. Я чувствовала, как по щекам разливается предательский румянец.
— Это... мой будильник, — выдавила я, уставившись в его зелёный кафтан. — Семейная реликвия. Иногда он... гм... сбоит. Очень громко.
Профессор Дахи медленно кивнул, сложив руки на животе. На его лице играла лёгкая, почти отеческая улыбка.
— Будильник. Как интересно. И он, я полагаю, испускает ещё и фиолетовое излучение? Или это побочный эффект его... сбоя? — он кивнул на моё пятно.
— Он многофункциональный, — отчаянно солгала я, чувствуя, как горит всё лицо. — И очень старый.
— Понимаю, — протянул он, и в его голосе зазвучали нотки неподдельного научного интереса. — Нестандартные проявления магии, особенно унаследованные, всегда представляют огромный интерес для изучения. Возможно, когда-нибудь вы разрешите мне на него взглянуть? В контролируемых условиях, разумеется.
Мне показалось, я слышала, как где-то в тени тихо хихикает сам Тадеус. Или это просто в голове звенело от ужаса.
— Конечно, профессор, как-нибудь... — пробормотала я, уже пятясь назад.
— Непременно, — он ещё раз кивнул, и его взгляд стал чуть более острым, чуть менее добрым. — И, мисс Кроули? Постарайтесь, чтобы ваши семейные реликвии меньше... беспокоили ауру учебного заведения. Она и так испытывает достаточные нагрузки.
Я что-то невнятно пробубнила и бросилась прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Он знал. Он точно знал, что я вру, и ему было дико интересно, что же на самом деле произошло.
Вернувшись домой, я по-воровски прокралась в свою комнату, прислушиваясь, не доносятся ли из гостиной мерные постукивания бабушкиных спиц. Услышав лишь ворчание духов очага на кухне, с облегчением швырнула учебники на резную деревянную кровать и принялась сдирать с себя испорченное платье.
И тут мои пальцы наткнулись на что-то мягкое и тёплое в кармане.
Сердце упало. Нет. Только не это.
Я медленно вытащила на свет Божий бабушкиного цыплёнка. Он выглядел невредимым, пушистым и глупым. Его бусинки-глазки смотрели на меня с немым укором. Я с облегчением выдохнула. Сирена не повторялась.
Положила его на комод с выцветшей скатертью, развернулась, чтобы найти что-нибудь чистое... И услышала тихое, но очень отчётливое:
— Пиу.
Обернулась. Цыплёнок лежал на месте, будто и не он это сказал.
— Показалось, — вздохнула я, списывая всё на накопившуюся усталость и нервы.
Шагнула к шкафу. Под ногой предательски заскрипела половица.
— Пиу-пиу!
Я замерла. Звук раздался снова, и на этот раз я точно поняла, что он шёл прямо с комода. Я медленно подкралась, как охотник к дичи. Цыплёнок лежал неподвижно, в луче заходящего солнца он казался почти безобидным. Я потянулась к нему, и в этот момент в голове пронеслась крамольная мысль: «А что, если Тадеус прав, и бабушкина магия просто ужасно назойлива?»
— Пиу-пиу-пиу! — запищал цыплёнок уже тревожнее, и его бусинки-глазки будто бы сверкнули в солнечном свете.
Я отшатнулась, налетев на край кровати. Такого от вязаного изделия я не ожидала. Он не просто пищал. Он... реагировал. На мои мысли. Прямо здесь, в моей собственной, казалось бы, безопасной комнате.
Это было уже совсем несмешно. Это было жутко. У меня на комоде лежал и пищал сторожевой цыплёнок, сшитый из бабушкиной паранойи и жёлтой пряжи. Моя жизнь, даже в стенах родного дома, стремительно катилась в какую-то очень глупую и очень унизительную пропасть.
И самое ужасное, что единственное существо в Высшей Школе Алхимиков, которое, казалось, понимало природу этой пропасти, был ледяной демон, чей урок закончился встречей с этим самым вязаным доносчиком.