Школа, демон и одна большая ошибка

7.4

Тишина в гостиной была такой густой, что в ней, казалось, можно было плавать. Я стояла на пороге, вцепившись в косяк, чтобы не рухнуть от переполнявших меня эмоций. Вот он, момент истины. После всех шифров, тайных посланий и демонических взглядов я стояла на пороге Великой Тайны Моей Семьи. Бабушка сидела в своём кресле, и в её руках лежала та самая шкатулка из тёмного дерева — безмолвный свидетель вековых секретов. Её взгляд был тяжёлым, усталым, полным знания, которое тяготило её долгие годы.

— Ну что, внучка? — её голос прозвучал приглушённо, словно доносясь из глубины веков. — Нашла то, что искала?

Сердце заколотилось где-то в районе ушей. Я шагнула вперёд, чувствуя себя героиней древнего эпоса, готовой принять свою судьбу.

— Я всё знаю, — выдохнула я с надрывом, достойным актрисы местного драмтеатра. — Хранительница ключа. Прабабушка Эсфирь была хранительницей ключа! А ты... — я драматически выдержала паузу, — ты унаследовала эту страшную роль!

Бабушка медленно моргнула. Затем ещё раз, как сова, пытающаяся сообразить, где же тут мышь. На её лице не было ни гнева, ни страха, лишь медленно проступающее, чистейшее, неподдельное недоумение.

— Какого ключа? — спросила она с такой искренней растерянностью, что моя героическая поза дала трещину.

— Ну... — я запнулась, сбитая с толку. — От... от древнего демона? Или от Скипетра Лунного Света? Ты же хранишь какую-то ужасную тайну, которая может разрушить мир! Я видела символ! Коклюшку и плющ! Это же печать клана стражей!

Я ткнула дрожащим пальцем в злополучную шкатулку, ожидая, что вот-вот из неё повалит ледяной дым, послышатся демонические вопли или, на худой конец, вырвется сокрушающий вселенную свет.

Бабушка посмотрела на шкатулку, потом на меня, потом снова на шкатулку. На её лице сменилось несколько выражений: непонимание, догадка, и наконец — чистейшее, концентрированное раздражение, которое она обычно приберегала для коммивояжёров, пытавшихся продать ей эликсир для полировки спиц.

— О, Господи, Альвария, — она с громким, раздражённым щелчком откинула застёжку. — Опять ты всё в своей голове перекрутила, перепутала и приукрасила до полной неузнаваемости! Какой демон? Какой Скипетр? Какой клан?!

Она с силой перевернула шкатулку, и на стол с безобидным пластиковым стуком посыпалось самое разочаровывающее содержимое в истории человечества: разноцветные пластиковые маркеры для вязания, несколько мотков пряжи (включая тот самый лимонно-жёлтый) и клубок с торчащими из него спицами.

— Это маркеры! — она ткнула пальцем в один из цветных пластмассовых кружочков, словно приставляя печать к моему смертному приговору. — Чтобы петли не путать при сложном узоре! А «ключ»... — она с раздражённо взглянула на потолок, словно взывая к небесам. — «Ключ» — это схема вязания! Узор! Поняла? Бумажка с рисунком! Я вчера весь вечер искала, куда его записала, чтобы начать новые носки! А «хранительница ключа»... — она фыркнула так, что даже духи очага на кухне притихли. — Эсфирь просто первая в нашей семье освоила кружевные узоры высокой сложности! Она их «хранила», то есть не забывала и передавала нам! Всё! Больше никакой тайны!

Я стояла, чувствуя, как с меня живьём сдирают кожу позора, причём самым нелепым образом. Цыплёнок в кармане издал тихий, жалостливый звук, словно говоря: «Ну я же пытался тебя остановить своими „пиу“, дурочка. Но нет, тебе подавай демонов и апокалипсис».

— А... а плющ? — по-идиотски выдавила я, цепляясь за последнюю соломинку своих рухнувших теорий. — Он же шипит! Он мстительный!

— Потому что ты в него три года назад, пытаясь сварить «зелье роста», вылила удобрение для кактусов! И он с тех пор на тебя злится! А я его ненавижу, потому что он вечно путается в моих клубках! Поэтому я его и вплетаю в узоры, чтобы морально его уничтожать! Вот и весь его мистический смысл!

Бабушка с решительным видом взяла в руки моток пряжи цвета ядовитой кукурузы и один розовый маркер. Её взгляд стал острым, как её же спицы.

— Но раз уж ты так внезапно и так пламенно заинтересовалась нашим подлинным семейным наследием... — она с силой сунула мне в руки моток и маркер. — Всё, с вышивкой покончено. Ты явно к этому неспособна. Крестики у тебя кривые, как твои зелья, а птичка на последней салфетке выглядела так, будто её переехал дилижанс. Будешь учиться вязать. Начнём с простого. С шарфа. И чтобы к следующей неделе он был готов!

Я смотрела на пластиковый маркер в своей руке, чувствуя, как с грохотом рушится весь мой великолепный детектив с демонами, тайными заговорами и древними войнами. Вместо ключа от демонической тюрьмы мне вручили «ключ» к пониманию схемы «ажурных листьев для начинающих». Вместо наследия стражей — наследие вязальщиц. Это было хуже, чем любой провал на уроке. Это был крах всей моей сыщицкой репутации.

— Но... проект... — слабо попыталась я возразить, чувствуя себя полной дурой. — Артефакты... Скипетр...

— Свой проект по артефактам ты сделаешь, — сказала бабушка тоном, который не терпел возражений и мог бы остановить скачущих кентавров. — Выясняй там свои истории с Костроунами и их приставучим демоном. А потом сядешь и свяжешь мне шарф. Чтобы руки были заняты делом, а не ерундой. И чтобы я наконец-то перестала краснеть за твои каляки-маляки на канве, когда ко мне подруги заходят!

Она развернулась с грацией линейного корабля и вышла на кухню, откуда сразу же донёсся яростный стук кастрюль — явный признак того, что её терпение лопнуло окончательно.