Школа, демон и одна большая ошибка

8.2

Жан устроился за соседним гончарным кругом и с преувеличенным энтузиазмом принялся за работу. Через пять минут он был по локоть в глине, а его «ваза» напоминала побеждённого в бою осьминога.

— Всё в порядке, — бодро сказал он, заметив мой взгляд. — Это такой... абстрактный стиль.

Я вздохнула и снова сосредоточилась на своём комке глины. Но теперь я чувствовала на себе два взгляда: тёплый, настойчивый взгляд Жана и холодный, изучающий — Тадеуса. Под этим двойным давлением глина в моих руках снова стала послушной. Я не думала, просто чувствовала смятение, жалость, это щемящее чувство к одному и растущее раздражение к другому. И под моими пальцами родилась небольшая, грубоватая фигурка. Птица с острыми, будто ледяными крыльями.

Я замерла, глядя на своё творение. Я слепила... ястреба? Или демона?

Патти, подойдя, внимательно изучила фигурку.

— Интересно, — заключила она. — В работе чувствуется сильное эмоциональное влияние. Агрессия, сдерживаемая мощь... и одиночество. Очень выразительно.

Рой, проходя мимо, бросил взгляд на фигурку и одобрительно хмыкнул:

— Наконец-то. Перестала бороться и начала чувствовать. Получилось с характером.

Я не решалась поднять глаза, но боковым зрением заметила, как Тадеус замер. Его взгляд был прикован к глиняной птице. На его лице не было насмешки, только глубокое, безмолвное внимание. Как будто он увидел в этой неуклюжей фигурке что-то знакомое.

— А у меня получается только комок грязи, — с фальшивой весёлостью произнёс Жан, разглядывая своё творение. — Может, поможешь, Альв?

В его голосе слышалась надежда. Старая добрая надежда, что всё может вернуться к прежнему, простому формату нашей дружбы. Но что-то внутри подсказывало мне, что обратного пути уже нет.

В кармане цыплёнок пронзительно запищал, перегруженный потоком смешанных чувств. Да, мне был нужен новый план. Но как его составить, когда твоё сердце начинает таять от сочувствия к одному, а чувство долга и привычная привязанность тянут к другому? И когда оба они теперь будут появляться везде, даже в гончарной мастерской?

Жан, казалось, совсем не замечал ни моего замешательства, ни леденящего присутствия Тадеуса. Он с энтузиазмом принялся разминать новый комок глины, и через мгновение брызги летели во все стороны, облепив и моего только что слепленного «ястреба».

— Ой, извини! — он попытался стереть глину с моего изделия, но лишь размазал её в бесформенное пятно. — Немного не рассчитал.

Внутри меня что-то ёкнуло. Моя птица, в которую я вложила столько непонятных чувств, теперь была испорчена. Я чувствовала, как по щекам разливается жар обиды и досады.

— Может, просто... не трогать? — тихо, но настойчиво сказала я, отодвигая фигурку.

Жан замер с протянутой рукой, его улыбка потухла. В глазах мелькнуло неподдельное удивление и боль. Раньше я никогда его не отталкивала. Мы вместе смеялись над его неуклюжими взрывами и моими провалами.

— Альв, я же просто хотел помочь, — пробормотал он.

— Я знаю, — выдохнула я, чувствуя себя последней дурой. Он просто пытался быть рядом, как всегда. Почему же сейчас это вызывало у меня такое раздражение?

В этот момент из угла комнаты донёсся голос. Тихий, без единой ноты насмешки, почти что задумчивый.

— Деструктивный импульс, — произнёс Тадеус. Он не смотрел на нас, его взгляд был прикован к испорченной фигурке. — Часто является следствием неконтролируемого желания участия. Примитивная, но эффективная тактика привлечения внимания.

В мастерской воцарилась гробовая тишина. Даже Патти перестала работать, уставившись на демона широко раскрытыми глазами. Рой замер у полки с глазурями, подняв бровь.

Жан побледнел, затем густо покраснел.

— А ты вообще кто такой, чтобы это комментировать? — его голос дрожал от ярости. — Ты всего лишь... прислуга!

Тадеус медленно перевёл на него свой ледяной взгляд.

— Именно так. Прислуга и наблюдатель. И мои наблюдения, как правило, точны.

Я сидела, затаив дыхание, чувствуя, как цыплёнок в кармане замер в немом ужасе. Тадеус только что вскрыл самую суть конфликта, о которой я боялась даже подумать. И он сделал это безжалостно, но... честно.

— Заткнись! — прошипел Жан, сжимая кулаки. Глина с них капала на пол. — Ты не имеешь права...

— Я имею право выполнять свой контракт, — холодно парировал Тадеус. — И часть его — обеспечивать вашу безопасность. В том числе и от вас самих. Ваша текущая деятельность, — он кивнул в сторону бесформенного комка глины на круге Жана, — представляет определённый риск для окружающих.

Я не выдержала.

— Хватит! — встала я, и мой стул с грохотом отъехал назад. Оба взгляда — яростный и ледяной — устремились на меня. — Просто... хватит. Жан, он... он не совсем неправ. Ты всегда лезешь не спрашивая. И Тадеус... просто прекрати его провоцировать.

Слова повисли в воздухе. Я только что встала на сторону демона против своего лучшего друга. От этой мысли у меня перехватило дыхание.

Жан смотрел на меня так потрясённо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Он молча развернулся и, скинув запачканный фартук, вышел из мастерской. Тадеус, бросая на меня быстрый, нечитаемый взгляд, молча последовал за ним.