Школа, демон и одна большая ошибка

8.3

Тишина в мастерской повисла тяжёлым, пыльным занавесом. Я смотрела на дверь, в которую только что сбежали ошмётки моей дружбы с Жаном, и чувствовала себя полной дурой. Ну вот, Альва, поздравляю. Теперь у тебя есть демон-на-поводке и бывший лучший друг с дырой в сердце. Отличный набор.

В кармане цыплёнок выдал тихое, жалобное: «пиу», которое я могла перевести как «Ну ты, конечно, молодец, Альвария, ничего не скажешь».

— Согласно «Трактату о межличностной динамике» профессора Элдриджа, — раздался голос Патти, ровный и ясный, словно она зачитывала доклад, — неразрешённые конфликты следуют классической модели накопления напряжения. Присутствие третьей стороны, особенно обладающей сверхъестественными способностями, выступает катализатором, увеличивающим вероятность эмоционального взрыва на семьдесят восемь процентов.

Я повернулась к ней. Она смотрела на меня сквозь стёкла очков с видом учёного, зафиксировавшего редкое природное явление.

— Прямо как в учебнике, — буркнула я. — А как его потушить, в твоём трактате написано?

Рой, не говоря ни слова, подошёл, взял мою покалеченную птицу и поставил на полку для обжига.

— Ничего. После печки будет похоже на боевое повреждение. Добавит харизмы.

Легко ему говорить. У него не горели уши от стыда, а в груди не сидела колючая гора обидной правды. Мне нужно было найти Жана. Не чтобы извиняться — фигушки! — а чтобы... Ну, чтобы он перестал смотреть на меня, будто я его любимого хомяка в кислотном реактиве утопила.

Я выскочила в коридор и тут же наткнулась на них взглядом. Они стояли у огромного окна, как два актёра в плохой мелодраме. Жан — с лицом «меня предали, мир несправедлив», а Тадеус — сзади, в своей коронной позе «я — ледяная статуя, блюду дистанцию, ибо таков приказ старшего Костроуна».

Я замерла. Как к нему подступиться? Сделаю шаг — Ледяной Айсберг тоже шагнёт. А Жан, судя по всему, сейчас скорее предпочтёт выпрыгнуть в это окно, чем позволить демону приблизиться ко мне.

— Жан! — крикнула я через коридор. — Эй! Нам нужно поговорить!

Он обернулся. Глаза красные. Блин.

— О чём, Альв? — голос у него был хриплый. — О моём «деструктивном импульсе»? Или о «примитивной тактике»?

— О том, что ты сломал мою птицу! — выпалила я. — И повёл себя как... как...

— Как ревнивый идиот? — подсказал он. — Да, я в курсе.

Воздух вокруг меня снова похолодел. Отлично. Мои эмоции решили устроить зимние игры. На стекле окна поползли морозные паутинки. Эх, давно моя магия не сбоила. Или это Тадеус подкинул немного своего импульса?

— Я не это имела в виду!

— А что? Что демон прав? Что я тебе мешаю?

— Да, — выдохнула я, и цыплёнок в кармане протестующе взвизгнул, но было уже поздно. — Мешаешь! Ты везде лезешь. Ты записался на керамику, Жан! Ты же всегда говорил, что это для неудачников, у которых руки растут не из плеч.

— Я пытался быть рядом! — он резко шагнул ко мне.

И тут же Тадеус, будто марионетка на невидимой нитке контракта, шагнул вперёд. Теперь он был в трёх шагах. От него пахло метелью и старыми книгами. Жан застыл, увидев, что натворил.

— Видишь? — он горько усмехнулся. — Я не могу даже поругаться с тобой, не подсунув тебе своего личного демона поближе. Это какой-то дурацкий цирк.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то сломанное.

— Ладно. Хорошо поиграли. Пошли, — это он уже бросил Тадеусу через плечо. — Наш контракт ждёт.

Он развернулся и зашагал прочь. Тадеус, прежде чем последовать за ним, медленно перевёл на меня свой ледяной взгляд. И... мне показалось, что уголок его губ дрогнул на миллиметр. Словно он видел во всём этом не трагедию, а занятную головоломку.

Они ушли. Я осталась стоять в пустом коридоре, вся дрожа, как голый цыплёнок на ветру. Воздух всё ещё звенел от незаконченных фраз и взглядов, полных взаимных упрёков. В кармане раздалось жалобное: «пиу...», словно цыплёнок подводил черту под всем этим позором.

Новый план созрел у меня в голове мгновенно, колючий и отчаянный. Если я не могу поговорить с демоном-на-привязи без его надзирателя, значит, нужно найти способ общаться у всех на виду, чтобы Жан ничего не понял. Нам был нужен тайный язык, шифр, понятный только нам двоим.

И первым словом в этом языке должно было стать имя Эсфирь ван Виссер. Оставалось надеяться, что этот ледяной зазнайка разбирается в старинных семейных древах лучше, чем в правилах приличия.

Но для этого их сначала нужно было найти. А сделать это оказалось сложнее, чем сварить зелье, которое не взорвётся.