Школа, демон и одна большая ошибка

8.4

Следующие два дня в Высшей Школе Алхимии напоминали игру в прятки на выживание, где я была водой, которая всем надоела. Я ловила Жана на переменах, подкарауливала у выхода после уроков, караулила у аудитории, где шли его дополнительные занятия по алхимии. Но он оказался мастером избегания. Стоило нашим взглядам встретиться, как он тут же отворачивался, делая вид, что углублённо беседует с кем-то из одноклассников, или просто пятился за угол, словно я чумная.

А за ним, как мрачная, безупречно одетая тень, неизменно следовал Тадеус, соблюдая пресловутую дистанцию в пять шагов. Его каменное лицо не выражало ровным счётом ничего, но иногда, в редкие секунды, когда наши взгляды пересекались на долю мгновения, мне казалось, что в его ледяных глазах мелькало что-то... ожидающее. Как будто он тоже ждал моего хода.

Отчаяние начинало подтачивать мою решимость, превращая её в комок нервов. Мой гениальный план рассыпался в прах, потому что его главный исполнитель отказывался выходить на сцену. Я уже почти готова была махнуть на всё рукой и плюнуть в это тайное общение, как вдруг меня осенило. Если гора не идёт ко мне...

После последнего урока в пятницу я не стала метаться по коридорам, как раненая птица. Вместо этого я взяла свой портфель, набитый учебниками, которые всё равно не могла заставить себя читать и устроилась на широкой деревянной скамье в главном холле. Это было стратегически выбранное место — через него неизменно проходил Жан по пути домой. Я уткнулась носом в раскрытый учебник по рунической семантике, сделав вид, что увлечённо конспектирую что-то на полях. Сердце при этом колотилось где-то в районе горла, угрожая выпрыгнуть.

И вот, спустя добрых полчаса томительного ожидания, я увидела их. Они шли, неспеша, Жан что-то неохотно бубнил, размахивая руками, а Тадеус молча слушал, его взгляд скользнул по залу и на секунду — я это точно почувствовала — задержался на мне. Я тут же опустила глаза в книгу, изображая полную погружённость в древние руны.

Шаги приблизились и замерли рядом со скамьёй.

— Альва.

Я сделала вид, что с трудом отрываюсь от чтения, и подняла на него глаза.

— А, Жан. Привет.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Его руки были засунуты в карманы, отчего он выглядел немного сутулым. Тадеус замер позади, как монумент собственного бесстрастия.

— Слушай... — Жан кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Насчёт того случая в мастерской...

— Всё в порядке, — быстро, почти торопливо, парировала я, не давая ему договорить и выдать очередное оправдание или, что хуже, полуизвинение. Мне не нужны были его слова. Мне нужен был он. Вернее, его присутствие как прикрытие.

— Я как раз хотела тебя спросить... — я сделала паузу для верности, — не поможешь с историческим эссе? Преподаватель сказал, что лучше работать в паре, объединить разные подходы. — Это была наглая, беспардонная ложь, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Жан удивлённо поднял бровь, явно ожидая чего угодно — крика, слёз, ледяного молчания, — но только не просьбы о помощи с учёбой.

— Эссе? — переспросил колеблясь. — Ну... я не уверен, что сейчас лучшее время...

— Мы можем сходить в городскую библиотеку, — продолжила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально нейтрально и не вызывающе. — Сейчас. Пока не закрылась. Там все материалы под рукой.

Это был мой шанс. Публичное, нейтральное место. Формальный, благовидный повод. Идеальная площадка для моего первого тайного эксперимента.

Жан колебался. Он искоса посмотрел на Тадеуса, потом снова на меня. В его глазах читалась настоящая внутренняя борьба. Я почти физически чувствовала его разрыв: отец, наверняка, приказал держаться подальше от смутьянки Кроули, но старый, годами вбиваемый рефлекс «помочь неумехе Альве» всё ещё срабатывал.

— Ладно, — наконец неохотно выдохнул он. — Но только по делу. И ненадолго. У меня свои дела есть.

Путь до библиотеки мы проделали в гробовом, давящем молчании. Я шла чуть впереди, чувствуя на спине два совершенно разных взгляда: один — колючий, настороженный и до боли знакомый. Другой — ледяной, нечитаемый, но от этого не менее интенсивный. Цыплёнок в кармане временами издавал тихое, встревоженное «пиу», словно спрашивая, уверена ли я в том, что затеваю.

Городская библиотека Йелана встретила нас своим вечным запахом — смесью пыли, воска для полов, старого пергамента и безмолвного знания, витавшего в воздухе. Мы сразу направились в её любимый угол, где, как и ожидалось, за столом, заваленным фолиантами, сидела Патти Элм. Она что-то быстро и аккуратно конспектировала в толстую тетрадь.

— Альвария, Жан, — кивнула она, не отрываясь от записи. — Согласно моим наблюдениям, вероятность случайной встречи в городской библиотеке в пятницу после семнадцати часов после недавнего межличностного конфликта составляет менее четырёх процентов. Это с высокой долей вероятности свидетельствует о запланированном характере вашего визита.

— Мы здесь для работы, Патти, — сказала я, игнорируя её убийственную точность. — Нам нужно узнать немного по древним алхимическим родам Йелана и окрестностей. Для эссе.

— Понятно, — она отложила перо и поднялась. — Момент.

Пока Патриция скрылась в лабиринте стеллажей, я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Жан стоял ко мне боком, демонстративно разглядывая роспись на потолке. Тадеус занял позицию у высокого окна, в пяти шагах от Жана, его профиль чётко вырисовывался на фоне заходящего солнца.