Школа, демон и одна большая ошибка

9.1

Тишина библиотеки давила на уши, становясь почти физической. Я слышала, как шуршат страницы где-то вдалеке, как скрипит перо Патти, и как учащённо дышит Жан. Он нервно переминался с ноги на ногу, и от этого расстёгнутый манжет его униформы болтался, как подбитое крыло.

— Ну и? — он, наконец, не выдержал, сорвавшись на шёпот, резкий и шипящий. — О каких таких «древних родах» речь? Если о Костроунах, то я могу рассказать. У нас, кстати, родословная не короче твоей, и всё задокументировано. Без тёмных пятен.

Он бросил это словно вызов, глядя куда-то в пространство над моим плечом.

— Нет, — сказала я ровно, заставляя себя не отводить взгляд от его профиля. — Мне нужны ван Виссеры.

Он сглотнул так громко, что это прозвучало как выстрел в звенящей тишине. Его взгляд метнулся в сторону неподвижной фигуры у окна, короткий, панический зырк, а затем упёрся в трещинку на каменном полу.

— Зачем тебе это? — голос Жана стал сиплым. — Одни сплошные рукодельницы. Вязали, вышивали... Никакой серьёзной алхимии. Тебе же это неинтересно.

В этот момент вернулась Патти, неся в руках огромный фолиант в потёртом кожаном переплёте, с которым она, казалось, слилась в едином порыве научного экстаза. Её глаза горели за стёклами очков, отражая золото тиснения на обложке.

— Нашла! — она выдохнула, с лёгким стуком устанавливая книгу на наш стол и поднимая маленькое облачко пыли. — Смотри, Альвария, вот они, твои предки. Прямо здесь. «Ван Виссер. Магия ремесла. Защитное вязание». — Её палец, испачканный чернилами, скользнул по пожелтевшей странице. — И тут же, сноска... — она наклонилась почти вплотную к пергаменту, всматриваясь в мелкий шрифт, — «...отмечалась личная заинтересованность главы рода, Эсфирь ван Виссер, в природе договорной магии и...»

Воздух вокруг нас стал леденящим. Это не мой лёд. Это его. Холодный, безжизненный, идущий от фигуры у окна.

— Какая ещё сноска? — Жан резко, почти броском, шагнул к столу и накрыл книгу ладонью, пытаясь захлопнуть её. Лицо его перекосилось. — Это всё сплетни! Ерунда, которую писали завистники! Выбрось это из головы!

Патти, вздрогнув, отстранила его руку с неожиданной для её хрупкой фигуры силой.

— Это исторический источник, Жан! Академический труд! Не смей портить книги! — её голос звенел от возмущения, и она выпрямилась во весь свой небольшой рост, словно рыцарь, защищающий святыню.

Жан отпрянул, но не сдался. Он посмотрел на меня, и в его глазах читался уже не просто дискомфорт, а чистый, животный страх.

— Какие ещё демоны? О чём вы вообще? — его голос сорвался на фальцет, слишком громкий для библиотеки. — Никаких демонов не существует! Это сказки для запугивания первокурсников!

Я медленно, очень медленно перевела взгляд с его побелевшего лица на Тадеуса. Тот стоял у окна, неподвижный, как изваяние. Его ледяные глаза были прикованы к затылку Жана. Я снова посмотрела на Жана и просто подняла бровь. Молча. Я не произнесла ни слова. Я просто дала ему увидеть мой взгляд, скользнувший от него к демону и обратно.

Жан покраснел, потом побелел ещё сильнее. Он понял. Понял всю чудовищную нелепость своего заявления.

— Это... это не то! — он задохнулся, отступая ещё на шаг. Его рука непроизвольно дёрнулась к горлу, как будто он пытался нащупать там невидимый ошейник. — Это контракт! Древний семейный контракт! Совсем другое дело! Алхимия!

— Другое? — склонила я голову набок, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — А какая разница, Жан? Ты говоришь, моя прабабка, вышивавшая, по-твоему, дурацкие салфетки, изучала договоры с демонами — и это ерунда. А твой отец, держащий самого настоящего демона на цепочке, как собаку, — это «совсем другое»? Это «алхимия»? Объясни мне, пожалуйста, разницу. Я правда не понимаю.

Он не смог. Не нашлось слов, которые могли бы склеить эту треснувшую реальность. Жан отступил ещё на шаг, спина его наткнулась на край другого стола. Его лицо исказилось гримасой, в которой смешались злость, страх и отчаяние.

— Ты... ты ничего не понимаешь! — выдохнул он с такой ненавистью, что мне стало физически больно. — Лезешь, куда не следует! Всю жизнь лезешь! Сидела бы тихо в углу и вязала свои дурацкие шарфы, как полагается нормальной девчонке!

Он развернулся так резко, что чуть не опрокинул стул, и почти побежал к выходу, не глядя по сторонам. Его шаги гулко отдавались под каменными сводами.

Тадеус, не меняя ни единой черты своего бесстрастного лица, плавно и бесшумно шагнул за ним, словно его ноги не касались пола. Прежде чем исчезнуть в вечерних сумерках за дверью, он на мгновение повернул голову. Его ледяной взгляд скользнул по мне — быстрый, оценивающий, и в нём на миг вспыхнуло что-то острое и живое. Не одобрение, не благодарность, а вызов. Безмолвное позволение, даже желание, чтобы я продолжала.

Дверь захлопнулась. В наступившей тишине я услышала лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Патти. Она осторожно тронула мою руку. Её пальцы были холодными.

— Он... он не просто соврал, — тихо, почти шёпотом, сказала она. Её взгляд был прикован к двери, за которой скрылся Жан. — Он испугался. Не этой темы. А того, что ты докопаешься. До чего-то настоящего. Очень настоящего.

Я медленно кивнула, разжимая пальцы, которые сами собой впились в мои бёдра. Я глядела на тот же пустой дверной проём, но видела не его. Я видела кабинет старшего Костроуна. Видела зелёный переплёт с серебряной застёжкой.