Школа над преисподней

Глава 2

Женя

Я учился в этой школе с первого класса, ушел только в девятом, и потому хорошо здесь все знал. Трехэтажное здание школы было построено буквой «Т». На первом этаже ― спортзал, столовая, танцевальный зал, раздевалки и кабинеты младших классов. Второй и третий этажи занимали кабинеты. Еще был актовый зал, который располагался на минус первом, подвальном этаже.

Перед классным часом я немного потоптался перед кабинетом русского и литературы, который теперь был закреплен за 11 «б» из-за пандемии. Собрался с духом и открыл дверь.

— Глядите, это Женька!

— Парни, парни, там этот психанутый, Ерофеев!

— Т-ш-ш, не ори так! Он услышит!

Повсюду ― шепотки, удивленные и испуганные взгляды.

― Что он тут забыл? ― тихо спросила Рита у соседки по парте Сони.

― Кто ему разрешил вернуться? Директор совсем упал? ― Соня нахмурилась.

Я сделал вид, что не замечаю взглядов и не слышу разговоров, прошел по проходу и сел за одну из задних парт.

Мне не терпелось увидеть Сашу. Интересно, как она отнесется к моему возвращению? Всю перемену после второго урока оба класса провели в столовой, я с ними не ходил. Но после третьего урока решил пойти к ашкам.

На перемене одноклассники играли у доски в футбол скомканным листом бумаги.

Новенькая, Динка, внимательно смотрела за игрой. У Дины были светлые волосы до плеч, огромные глаза чуть навыкате, крупный нос и пухлые губы. Красавицей не назовешь, но была в ней какая-то изюминка.

Посмотрев на игру ребят, новенькая что-то достала из рюкзачка.

― Ребята, держите! ― крикнула Дина. Марк Черепанов, один из игроков, обернулся, и она бросила ему мяч-фрисби. Я видел такие в рекламе: в полете они летели в сложенном плоском виде, а когда ловишь такой мяч, он раскрывается и приобретает форму сферы.

― О, нифига себе! Я видел такие в рекламе только, они классно летают! Где купила? ― спросил Марк.

Дина почему-то смутилась.

― Не знаю, это не мой… Вообще, это я покупала ребенку знакомых. Но у него уже такой есть, и я сегодня хотела сдать…

Дина как будто оправдывалась за мяч. Наверное, ей было неудобно ― нам же не по восемь лет, чтобы носить  в школу игрушки. Но она просто не знала всю компанию игроков, у каждого из которых энергии было на десятерых, поэтому все перемены они проводили очень активно.

― Эй, погнали в коридор? ― Марк обратился к ребятам.

Раздался топот ног ― пять человек убежали в коридор, всем не терпелось опробовать неожиданный дар.

Я вышел из кабинета.

Класс ашек сидел на том же этаже через три кабинета от нас, возле туалетов.  Я дошел до мужского туалета, отсюда были видны игроки, бросающие друг другу мяч — они убежали в свободную рекреацию. Дверь в кабинет ашек была открыта.

Саша стирала с доски, и я залюбовался ею. Волосы цвета гречишного меда спадали на лопатки тяжелыми, тугими локонами. Рубашка заправлена в брюки с высокой посадкой. Фигура красивая, стройная.

Я с шумом распахнул дверь в туалет и громко потопал. Сделал вид, что вхожу внутрь.

Она обернулась на шум и удивленно подняла брови. Густые, темные, брови шли прямой линией без дуги, отчего у Саши всегда был немного хмурый вид.

Она выронила тряпку. В светло-серых глазах — испуг, отчаяние, усталость, разочарование.

«Снова он». Да, Санечка. Это я. Человек, который принес тебе ужасную головную боль, слезы и чувство собственной значимости. Я вернулся. Знаю, что для тебя было бы лучше, чтобы я исчез с этой планеты, растворился бы где-нибудь в космосе. Так легче. Ведь теперь у тебя, наверное, совсем другая жизнь, и в ней нет места гордым изгоям вроде меня, которых всегда нужно от чего-то спасать. Прежде всего, от них самих.

Якобы собираясь закрыть дверь, я обернулся и посмотрел на Сашу, сделал вид, что увидел ее случайно, замешкался и передумал заходить в туалет.

Она сомневалась — подойти или нет. И все же решилась и вышла из кабинета.

— Зачем ты здесь? ― Саша была вся напряжена, будто стояла рядом с бомбой, которая в любую секунду могла взорваться от одного ее дыхания. Мне было больно осознавать это. Вот бы донести до нее, что я уже не такой, как раньше.

― И тебе привет, ― усмехнулся я.

— Не ожидала, что ты вернешься, — призналась она.

— Ты бы этого хотела, да? Чтобы я не вернулся?

— Не знаю, — прозвучал грустный ответ.

Я хмыкнул.

— Хотя бы спасибо за честность. А ты изменилась. С кончиков кудряшек больше не сочится былой альтруизм, — я протянул руку и накрутил ее волосы на палец: дружеский жест, который был в порядке вещей в прежние времена. Но она нахмурилась и увернулась, как недовольная кошка. Я немного обиделся.

— Мы все изменились. Надеюсь, ты тоже.

— Не переживай. Я больше не захватываю заложников. — Я постарался сделать тон шутливым, но она отпрянула от меня. Но, кажется, выдохнула. Ведь именно этого она и боялась: что я вернулся, а вместе со мной вернется та адская карусель, в которую я превратил наши с ней жизни. Я рад, что карусель все-таки удалось остановить.