Школа над преисподней

Глава 5

Саша

Затем я вернулась к делам. Погуглила всевозможные сценарии школьных праздников в надежде, что окажется что-нибудь готовое и интересное, но меня ничего не устроило, и текст я стала писать сама.

Проблему с окном решали еще несколько дней. Вызывали родителей вандалов и пытались стрясти с них деньги. И вот я увидела, как Марк ходит по школе со свеженьким фингалом — побочный эффект похудения семейного бюджета.

На третий учебный день на уроке литературы у нас состоялось знакомство с новой русичкой ― классной руководительницей бэшек.

Сначала Валерия Антоновна написала на доске свои инициалы, затем попросила каждого по очереди встать, сказать свое имя и название последней прочитанной книги. Сначала ученики вставали неохотно, но затем разошлись.

Наступила очередь Малика. Малик встал, представился и сказал, что последняя его книга ― это инструкция, как открывать пивной бочонок. Класс взорвался хохотом. Удивительно, но даже Валерия Антоновна засмеялась. Хотя от старой русички за такое можно было и двойку схлопотать.

Я поняла, что она адекватная и особых проблем с ней не должно быть, и обрадовалась, ведь русский и литература ― мои слабые звенья.

После уроков на выходе из школы у ворот я столкнулась с Женей. Он меня там ждал.

— Ты домой? Можем пойти вместе, — предложил он.

Я растерялась. Нужно срочно что-то придумать…

— Ой, нет, мне еще надо на почту надо, это в другую сторону. Увидимся завтра! — и я быстро убежала в противоположную от дома сторону, планируя где-нибудь свернуть и вернуться домой другим путем незаметно от Жени. Я избегала его, не хотелось с ним общаться. Я боялась, что Женя снова что-нибудь напортачит… А еще не доверяла самой себе. Ведь Женя так на меня действовал, что я переставала распознавать реальность и видела все по-своему, искаженно.

Вообще, я не понимала, как он теперь ко мне относится. Перед тем, как в девятом классе Женя вылетел из школы, кое-что произошло. Я поступила с ним жестоко. Предала его в тот момент, когда он нуждался во мне сильнее всего. Я боялась, что Женя возненавидит меня. Но зачем тогда сейчас пытается добиться моего общества? Он действительно больше не злится на меня? Или же ведет какую-то свою игру и хочет втереться в доверие, чтобы… Чтобы что? Ох, я совсем запуталась!

Я заметила Ваню, который стоял посреди дороги, повернувшись ко мне спиной и застыв, как статуя. Я подошла к нему и увидела, что у него в руках записка.

― Вань! ― позвала я, но Минаев не отреагировал.

Я тронула одноклассника за плечо.

― Вань, у тебя все нормально?

Минаев повернулся ко мне. Я отпрянула. Лицо у Вани белее мела, губы дрожали.

― Что случилось? Что-то с мамой?

Дрожащей рукой Ваня протянул мне записку, написанную от руки.

Я прочитала:

Твоя мама умирла.

― Откуда это?

― В куртке было, ― с трудом произнес Ваня.

― Постой, постой. Давай разберемся. Ты звонил маме?

― Нет, боюсь.

― Не бойся. Уверена, что это чья-то тупая шутка. Давай, доставай телефон и звони при мне. 

И Ваня послушался, позвонил. С мамой оказалось все в порядке.

― Ну, вот видишь, ― с напускной бодростью сказала я. ― Все хорошо же. Так что это просто ужасно тупая шутка.

— Так нельзя шутить, — сказал Ваня тоном ослика Иа-Иа.

— Согласна. Узнать бы, кто это.

— Да я знаю, кто это, — грустно вздохнул Ваня. — Бэшки. Все еще думают, что это я настучал. Черепанова видела с фингалом? Уверен, это он. Мстит.

У меня заныло сердце, когда я представила, чем может обернуться эта дурацкая записка, когда Ваня даст ее Панферову. Теперь уже ашки придут к бэшкам с наездом. 

— Да не мог он. Марк в рожу может дать, но записки — это не его почерк.

Я не знала, чего мне хотелось больше — возмездия или чтобы все как-то улеглось само собой. Гораздо удобнее для меня был второй вариант. Ведь два наших класса должны вместе участвовать в репетициях бала, учить вальс, готовиться. В неделю у нас два урока физкультуры и один из них общий с бэшками. И все мероприятия у нас всегда совместные. Записка может всех рассорить и тогда никаких мероприятий у нас не будет, сядем все в лужу. Но в душе я понимала, что тот, кто написал записку, поступил ужасно. Оо таком случае лучше рассказать учителям.

— Вань, давай Валерии покажем? — предложила я. — Она же учитель русского все-таки, вдруг сможет определить почерк? Недавно диктант был…

Ваня сжал губы.

— Нет. Никаких учителей.

— Что тогда будем делать? Выкинем ее?

— Нет, сохраним. Это улика, — Ваня убрал записку в карман. — А завтра решим.

Ваня попрощался со мной и вышел. Я поняла, что он хочет показать записку Панферову. А это не сулило ничего хорошего...

На удивление, на следующий учебный день Ванек ничего не сказал в классе про записку. Но послезавтра утром класс ждала неприятная новость. Перед первым уроком Ваня ворвался в класс ураганом.