Школа над преисподней

Глава 6

Саша

Женя жил с мамой и папой. И в первой четверти девятого класса в его семье произошла ужасная двойная трагедия. Отца Жени жестоко убили. Его нашли мертвым на его же кухне, ему нанесли кухонным ножом 107 ударов. Женину маму арестовали по подозрению в убийстве ― на ноже были ее отпечатки пальцев.

После того, как прошел суд над мамой Жени, я пришла к нему домой. Стоял ноябрь, нам было по пятнадцать лет. Я не  знала, какой приговор вынес судья. Обнаружив открытую дверь квартиры, я поняла, что дело плохо, и с тоской вошла внутрь. В квартире стояла гнетущая кладбищенская тишина.

Я осторожно вошла в комнату Жени. Он стоял ко мне спиной, застыв, словно статуя, повернувшись лицом к зеркалу, из центра которого паутинкой во все стороны расходились трещины. Костяшки пальцев Жени были в крови.

В комнате царил хаос: вещи разбросаны, с подоконника скинуты горшки с цветами. Все было в вещах, земле, осколках.

Он разбросал одежду, книги, смахнул с подоконника цветы, разбил зеркало и, наверное, страшно кричал. Но сейчас Женя не издавал ни звука, ни шороха. Если не видеть его, то можно подумать, что его вообще нет в комнате.

Наши взгляды пересеклись в отражении. Глаза Жени ― словно пустой сосуд.

― Как все прошло? ― тихо спросила я.

― Ей дали двенадцать лет, ― также тихо ответил Женя, как будто в комнате, кроме нас, находился спящий человек, и мы боялись его разбудить.

Он повернулся ко мне и сказал громче:

― И я не понимаю, как это возможно… ― он нервно заходил по комнате. Голос становился громче. ― Двенадцать лет, двенадцать лет… Я не верю, не верю, что это она, она не могла. Она гуляла с собакой в это время. Как так получилось, что не оказалось свидетелей? Ее будто никто не видел, хотя обычно соседи из окон безошибочно определяют даже набор продуктов в твоей сетке. На ноже не было отпечатков настоящего убийцы, зато были мамины… Убийца оставил окровавленный нож в прихожей, как будто все предусмотрел. Знал, что мамы нет, и что она скоро вернется и первым делом увидит нож и схватится за него. А сволочные соседи сказали, что мама с папой часто ссорились… Да, у нас в семье сейчас не все гладко с финансами и мама настаивала, чтобы папа ушел из школы и нашел себе более оплачиваемую работу, отсюда и ссоры… Но это не причина для убийства.  Она не могла убить, Саша, понимаешь? ― Женя подошел ко мне и стал трясти меня за плечи. ― Она не убийца, она не убивала, она не могла!

Женя перешел на крик. От него исходил жар, на коже выступили бисеринки пота, а глаза стали совсем безумными. Он тряс меня, словно тряпичную куклу. Его руки с такой силой сжимали мне плечи, что я потом обнаружила  на этих местах гематомы. Мне стало страшно, Женя явно был не в себе. Я пожалела, что пришла.

― Я верю, верю тебе! ― выкрикнула я. Но в душе я не понимала, чему верить. В школе Игорь Валерьевич был тираном. Вдруг он такой же и дома? Вдруг мама Жени из года в год терпела домашние насилие и наблюдала, стиснув зубы, как ее муж медленно уничтожает ее личность? И в один момент она просто взорвалась… Я не знала, где правда.

Но Женю успокоили мои слова. Он перестал меня трясти и затих. И вдруг крепко обнял меня, так, что сдавило легкие. Будто я была воздушным шаром, и Женя боялся, что я улечу в небо.

― Ты мой мостик над пропастью, Сашка, ― горько прошептал он, ― Прошу тебя, только не рвись.

Я крепко обняла Женю в ответ. Как я только могла пожалеть, что зря пришла к нему? Сейчас, как никогда, ему нужна моя поддержка.

― Я не оставлю, тебя, Женька, ― ответила я. ― Никогда.

И я нарушила свое обещание.

Мне было ужасно жаль Женю. Когда я узнала о трагедии, то ночами ревела в подушку, а днем пыталась помочь ему любыми способами. Это было сложно, ведь Женя всегда был вспыльчивым, а после трагедии особенно. Его было очень легко задеть.

Женя считал, что его мать невиновна в убийстве отца. В момент убийства мы с ним были на крытом катке, я учила его кататься.

Он остался под опекой бабушки. Жилось им туго, выживали на бабушкину пенсию ― все накопления семьи ушли на адвокатов. Расходы были такими огромными, что бабушке Жене даже пришлось влезть в кредиты.

Женя закрылся, стал угрюмым. Обидчики от него отстали. Однажды, правда, кто-то попытался пошутить над Женей, но Женя накинулся на шутника и избил его.

С тех пор Женю тайком прозвали психопатом и держались от него подальше. Перестали травить, шутить и вообще, замечать его.

Но не я. Я всеми силами пыталась помочь, как могла. Я пыталась помочь деньгами — но Женя был слишком гордым, чтобы принимать от меня деньги.

Видя, что он перестал ходить в столовую, какое-то время я пыталась настоять, чтобы платить за него, но он упорно отказывался и даже оскорблялся.

И тогда я снова пошла на хитрость. Тоже перестала посещать столовую. Вместо этого стала брать в школу еду на перекус — фрукты, батончики мюсли, шоколадки, питьевой йогурт. Я говорила Жене, что еду мне с собой собирает мама, и она всегда кладет больше, чем нужно, и предлагала ему. И только так добивалась того, что он принимал мою еду.

Я провела огромную работу над тем, чтобы вернуть Женю к жизни после трагедии, у меня ушло на это несколько месяцев. Он снова полюбил дружбу, полюбил общение, почувствовал, что быть с другими людьми — это здорово. А затем я замахнулась на большее — снова решила вернуть его в коллектив. Но с этим вышел полный провал.