Школа строгого режима

Глава 2.1

Всем сердцем я мечтала, чтобы этот день подошёл к концу. Мне хотелось ощутить тепло собственного дома. Прийти в свою узкую заставленную вещами комнатушку и плюхнуться на мягкую кровать, зарываясь лицом в подушку.

Неприятности преследовали одно за другим и я готова поспорить, что меня кто-то проклял.

За роковую ошибку Риты пришлось расплачиваться тоже мне. Я не придумала ничего умнее, чем просто удалить свою страницу и надеется, что наш распрекрасный Роман Александрович  не успел заметить эту чёртову заявку. В противном случае мне придётся придумывать глупые отмазки или вовсе ссылаться на то, что в мире ещё очень много  девушек с моим именем и фамилией.

Нехотя переставляя ноги, я брела по направлению к кабинету директора. Неизвестность жутко пугала. Вылететь из школы в выпускном классе нужно ещё постараться. Не то чтобы я хочу похвастаться достижениями, но остаться в конечном счёте без образования в  свои  восемнадцать лет будет очень обидно. Столько времени учиться, чтобы потом пустить труды на самотёк? Нет ни малейшего желания пережить все эти годы снова.

Воровато оглядевшись по сторонам, я набралась смелости и постучала в дверь, чтобы в тот же миг протиснуться внутрь. Там меня ожидал не самый приятный сюрприз.

Замерла на пороге, внимательно вглядываясь в лица присутствующих.

— Проходите, Елизавета, не стесняйтесь, — наш директор грузного телосложения, мужчина преклонных лет, сложил свои тонкие губы в подобие вежливой улыбки.

Я так растерялась, что  даже не вспомнила, как зовут нашего директора. Мне не доводилось раньше с ним встречаться. Разве что на приветственной речи, которую я нагло пропускала мимо ушей.

Мне хватило смелости лишь кивнуть в ответ. Чувство стыда мгновенно захлестнуло с головой. И всё-таки гроза школы не упустил момента и поведал обо всём не только директору, но и моему новому руководителю.

Сташевский Павел Сергеевич восседал вместе с Соболевым на  диванчике слева от хозяина данных владений. Взгляд у героя Ритиных снов не выражал никаких эмоций. Спокойствие и безразличие к ситуации будто он откровенно не понимал, для чего находится здесь и по какой причине его отвлекли от более важных дел.

Соболев, в свою очередь, вальяжно расселся, занимая большую часть дивана и закидывая ногу на ногу. Смотрел холодно,  с долей неприкрытого раздражения. Жёсткая щетина на остром широком подбородке, словно  колючие иголки. Едва дотронься и тут же поранишь себе палец. По правде говоря, он и так весь какой-то… колючий.

Скромно присев на стульчик, я сместила колени и сверху пристроила мокрые ладони. Не хотелось открыто показывать волнение, а меня, как назло, одолел жуткий озноб.

Мне было неведомо о том каким всё-таки человеком являлся наш директор и что от него ожидать. Наше учебное заведение, лишь благодаря его заслугам носило гордое название школы с углублённым юридическим уклоном. А грузный мужчина с благородной сединой и маленьким глазами щёлками лучший юрист в городе. На этом мои познания благополучно заканчиваются.

— Не стоит волноваться, — учтиво произнёс седовласый мужчина, чинно восседавший за столом, откинувшись на  спинку высокого кресла. — Никто не собирается вас отчитывать. Все мы взрослые люди, и поэтому я перейду сразу к делу.

В горле запершило. Уши наверняка покраснели, как это было всегда, если я начинала вдруг волноваться или чувствовала себя поистине глупо, что собственно сейчас и происходило. Сердце неистово колотилось в груди и удары со всей силы отпечатывались в голове.

Мои глаза бегло зацепились за табличку, которая мирно стояла на столе среди остальной канцелярии. Надпись из белых букв гласила, что дорого обставленная приёмная главы школы принадлежит некоему «Астахову А.А.»

Вот и выяснялась фамилия директора, а инициалы мне мало о чём говорили. То ли он Алексей Александрович, то ли наоборот. Кто же теперь мне скажет?

— Сегодня Роман Александрович передал мне списки тех учеников, кто не посещал летние курсы по практике, — тем временем вещал Астахов, отрывая меня от размышлений. — Я хочу уведомить вас о том, что это серьёзное нарушение устава. Не стану настаивать на объяснениях с вашей стороны и требовать уважительные причины. Люди часто начинают лгать в такие моменты и я бы не хотел вас утруждать.

Мне показалось или в уголках тонких морщинистых губ промелькнула улыбка?

— Я вынужден записать в ваше личное дело это нарушение и назначить отработки. Но помните, что даётся только три попытки, а затем последует исключение. У вас их осталось только две и я бы хотел, чтобы вы об этом не забывали.

Деловой тон мужчины вгонял в краску. Я чувствовала себя на каком-то жизненно важном и секретном совещании, от которого зависела жизнь всего мира.

— Подождите! Алексей Алексеевич! Давайте выслушаем человека! Может, действительно, была очень уважительная причина! Зачем же так сразу рубить сплеча? — неожиданно вступился Сташевский, что стало для меня не единственным потрясением за сегодня.

— Я не исключаю того, что причины у людей могут быть разные, но правила для всех одни, Павел Сергеевич! — резко отрезал теперь уже известный мне Алексей Алексеевич. — Мне приятно, что вы горой стоите за своих учеников, но это совершенно не тот случай.

Краем глаза я заметила, как Соболев молча усмехнулся, продолжая наблюдать со стороны. Вот зараза! И почему именно я умудрилась на него нарваться?!