Школа: время притворяться

1.2

Юля – моя соседка по парте – стояла чуть в стороне от входа и снимала издевательства надо мной на телефон. Запись мы потом отправили классной руководительнице со словами, что если школа не сможет оградить меня от насилия взрослого, то я отправлю запись дальше – в органы опеки, местное телевидение и даже газету.

Наша классная была действительно классной. Не тратя времени, она позвонила в полицию, точнее своим бывшим ученикам, и в тот же день они подъехали к нашему дому на уазике, врубив сирену с мигалками.

Вся улица была под впечатлением. Прабуля при виде людей в форме перепугалась знатно и после разъяснительной беседы пообещала стать небесным ангелом и правнучку, то есть меня, больше не обижать.

Теперь в ответ на мои поздние возвращения домой было только разраженное ворчание, мол, кое-кто совсем обленился, совсем совесть потерял. Когда же прабуля забывалась и привычно замахивалась на меня палкой, я тут же напоминала ей о доблестных служителях правопорядка, и ее пыл быстро сходил на нет.

Можно даже сказать, что наши отношения немного улучшились. Мы даже стали по-человечески разговаривать. Иногда.

В основном прабуля пыталась заставить меня работать побольше. Я отговаривалась, что мне надо учиться, а хлев пусть убирает те, кому идут деньги от продажи молока и мяса скотины, то есть ее внуки дядя Гриша и дядя Степан, которые жили в городе и от силы раз в месяц звонили проведать, жива она или уже всё, отмучилась. Оба уже были на пенсии, так что свободного времени у них было навалом.

Иногда прабуля приходила ко мне плакаться на жизнь. В любой момент времени, даже если я сплю, она могла ткнуть меня острым локтем и жалостливым тоненьким голоском начать выводить:

-Шесть детей нас у матери было, и только от двоих ростки дальше пошли…

И дальше шла биография ее семьи с небольшими вариациями. Прабуля у матери родилась последней, после пяти братьев. У них была обычная крестьянская работящая семья, которую после постройки собственного дома в советское время быстро признали кулацкой, и дом вместе со всей животиной отобрали.

-Сколько помню себя, всё время живот болел от голода. И работала при этом с утра до ночи, ни минуточки не отдыхала…

Трое из пятерых братьев ушли на войну, вернулся только один, да и тот повесился, с ума сошел – казалось ему, что еще ничего не закончилось, что за каждым углом или околицей караулит его враг.

Еще одного брата в детстве отлупил сторож колхозного сада, когда тот залез за яблоками, да так сильно, что мальчик перестал после этого расти, на всю жизнь остался маленького роста.

Только один брат оставил приплод – на фронт его не забрали, потому что он устроился на военный завод. Ну и сама прабуля родила пятеро детей. Разумеется, не без драмы.

Вывалив на меня все печали мира, прабуля оживлялась, боевито выпячивала грудь, задирала подбородок, упирала руки в бока и с задором выкрикивала:

-Ох, как била меня жизнь, как выкручивала! А я как неваляшка, только отпустит – сразу на ноги вскакивала! Не чета вам, малохольным. Чуть пальцем тронь – ой, всё сразу, скандал и слезы! А работать совсем разучились! Правильно я говорю? Чего молчишь?

-Я вообще работать не люблю, - признавалась я смиренно. – Особенно, когда в ней нет для меня никакой пользы.

Ухаживать за скотиной она все-таки заставила. В обмен согласилась давать деньги на ремонт старого ноутбука и научила шить одежду. Прабуля в молодые годы была фарцовщицей, переделывала краденые вещи и даже сидела как-то раз за это в тюрьме. Не просто так она боялась полиции. Сейчас к ней в основном заглядывали люди подогнать вещи по фигуре или обработать занавески. И прабуля очень ловко справлялась с ножной машинкой, хотя громко жаловалась при этом, что руки совсем уже не слушаются ее.

Тимошу, кстати, я простила. Сам бы он ни за что не сделал первый шаг.

-Как водичка на морюшке? – поинтересовался он ехидным голосом, когда я ему позвонила после долгого молчания.

-Плещется, - мрачно ответила я. – Как твой искрометный юмор изо всех щелей. А ты сам чем собираешься в будущем заниматься? Какие планы?

-Всё зависит от тебя, - живо подхватил он разговор. – Мы можем вместе идти к лучшей версии своей жизни.

Сказанное меня взбодрило. Можно сколько угодно дуть щеки и изображать море по колено, но на самом деле трудно что-то делать одному безо всякой поддержки.

-Давай идти вместе, - предложила я.

И на мою почту вывалилась куча файлов, которые я должна была изучить и проанализировать в ближайшие два года.

-И ты всерьез думаешь, что я это выучу? – у меня аж глаз задергался от обилия информации.

-Я же выучил, - Тим был невозмутим, - а я младше тебя на два года.

-Ты уже все это выучил?

-Конечно. В отличие от тебя, я рационально трачу свое время.

Вот же бурундук!

Когда я заканчивала девятый класс, многим вдруг стало интересно, куда же я пойду дальше.

Прабуля уверенно заявила, что никому я даром не далась, и предложила остаться с ней. Уверяет, что надо разводить гусей – самый надежный заработок. Ага, давайте угадаем, кто будет получать доход, а кто будет за ними ухаживать, кормить и территорию чистить, простите, от продуктов их жизнедеятельности.

Я уверила вопрошающих о моем дальнейшем пути, что поступлю в педколледж, где работает моя мама и где руководство выделило для нее комнату в общежитии. Конкурс там настолько маленький, что там даже нет студентов, учащихся платно, - берут почти всех.

И Юля, моя подруга и соседка по парте, решила поступать вместе со мной. Отношения у меня с ней вполне близкие, поэтому я решила ей честно признаться:

-На самом деле, я собираюсь учиться дальше в другом месте, а колледж – это такой отвлекающий маневр. И никому об этом не говори, ладно?

-Почему? – удивилась Юля.

-Потому что я хочу идти в десятый класс. А это значит, что я начну получать профессию и работать намного позже. Если моя дорогая родня узнает об этом, мозги отлюбит по полной программе.