Школа "Хизер Блоссом" книга первая

Глава двадцать пятая. Такие разные фейри

∙•☽●═══════════════════════☽✪☾═══════════════════════●☾•∙

Без элемента тайны мир был бы плоским и неинтересным. Джек Лондон

✧☽◯☾✧Начало сентября✧☽◯☾✧Коридоры школы✧☽◯☾✧

Комната Лэнгдона✧☽◯☾✧

Пак Робин, негромко посвистывая, направлялся в Южную Башню школы. Даже привыкшие к постоянному присутствию темных фейри студенты провожали удивленными взглядами его долговязую фигуру в желто-зеленом камзоле. При ходьбе пак постоянно менял скорость, то семенил, то легко подпрыгивал или делал, наоборот, слишком широкие шаги, соблюдая странный рисунок перемещения. Пол в школе был выложен пестрым полированным камнем с разводами, и Робину хотелось наступать только на определенный цвет.

Очередная группа студентов-старшекурсников остановилась неподалеку, неприкрыто разглядывая рыжеволосого комедианта. Фейри откровенно улыбнулся, послал в толпу воздушный поцелуй — всем и никому конкретно — и скрылся за очередным поворотом винтовой лестницы.

Оказавшись в Башне, Робин прошел по коридору, скользя кончиками пальцев по стене и дверям, прислушиваясь к своим ощущениям. Он нашел не сразу, но все же почувствовал нужную энергию и слегка пнул по двери ногой. Обувь его была мягкая, с загнутыми носами, словно бы сшитая из листвы.

Хозяин открыл мгновенно, будто тоже почуял рядом что-то родственное. Замерев на пороге, он некоторое время рассматривал занятного пришельца. Лэнгдон так давно жил в мире людей, настолько сроднился с их одеждой и бытом, что почти забыл причудливые красоты Страны Вечного Лета, и вот теперь незнакомец был готов напомнить преданное забвению.

— Пак? — полувопросительно произнес светловолосый фейри вместо приветствия.

— Ганконер? — Робин попытался ответить в тон, но не вышло — в голосе прозвучал смешок, а в глазах заметались золотисто-зеленые искорки. — Могу уточнить, что я полукровка. Отец — смертный, но воспитан фейри. Мать была из лесного народа.

Лэнгдон посторонился, давая пришельцу войти. В небольшой, спартански обставленной комнате, где устойчиво пахло шипром и древесной корой, словно рассвело — Робин оказался в ней единственным цветным пятном. Проигнорировав стулья, пак сел в центре стола, скрестив ноги. Двое бессмертных продолжали изучающе смотреть друг на друга, энергия жизнелюбия и безмятежная сдержанность выбирали — вступить им в конфликт или постараться договориться.

— Ты не похож на ганконера… — наконец заявил Робин.

«Знаю… Поэтому так долго живу здесь, а не со своими», — подумал Лэнгдон, а вслух заметил:

— Если мне не особо нравится гонять смертных по лугам и рощам, то я уже не я?

Пак замотал светло-рыжей головой.

— Нет, не так. Ты ледяной, а они пылкие. Они презирают людей, а ты их полюбил.

— Не всех… Так что нового в Стране Вечного Лета?

Робин развел руками.

— Наша Королева исчезла больше десяти лет назад, и ее возлюбленный так и не нашел ее, ни отзвука, ни тени.

— Это все знают… — нетерпеливо перебил Лэнгдон. — Мы все ждали этого срока, он наступил, но мы оказались не готовы.

— Принцесса не может найти подсказки, они скрыты в ослепляющем свете.

— Прокля́тый свет… — ритуально произнес ганконер.

Придерживающийся нейтралитета Робин никак на это не отреагировал.

Пак поменял позу — теперь он буквально лег на стол, опираясь подбородком на ладонь и не сводя глаз с собеседника, которого от образа вышколенного английского слуги отличала только форма ушей. Желал ли Робин вывести на эмоции или это была его обычная манера поведения? Скорее второе, в более северных широтах кельтских паков обыденно именовали бесами.

— Моя старушка Белли вернулась… — неожиданно промолвил полукровка, наблюдая за темным из-под ресниц.

Может быть, странно было слышать от него такое, но паку было уже много столетий, которые он выбрал прожить в образе шестнадцатилетнего подростка. Лэнгдон оживился.

— Это хорошо, достойно праздника.

Пак сел ровно, принимая от ганконера кубок с темно-красной жидкостью, и вдохнул аромат.

— Жимолость и слива… — произнес он непривычно мечтательно. — Последний раз я пил такое вино при дворе Темнейшей Королевы.

— Ты был ее посыльным?

— Я был ее шутом, любовником, певцом… всем, кем она желала меня видеть. И… я скучаю по тем временам.

— Как и все мы… скучаем… — ганконер задумчиво отпил из своего бокала, глядя в сторону. — И все же… я чувствую, что не обо всем говоришь.

Пак снова ухмыльнулся. Он спрыгнул на пол и закружил вокруг ганконера, то приближаясь, то отдаляясь.

— Многое изменилось за одиннадцать лет. Не все мы могли просчитать. Особенно кто получит власть… Белинда действительно верила, что будет править до смерти, а потом опять что-нибудь придумает и всех перехитрит. Ты видел человека, которому сейчас подчиняются бессмертные?

Лэнгдон едва заметно кивнул, избегая взгляда рыжего полукровки. Паку это не нравилось, он желал абсолютного внимания к своей персоне. Он приближался и заглядывал темному в глаза.