Школа "Хизер Блоссом" книга первая

Глава сорок девятая. Мгновения безысходности

∙•☽●═══════════════════════☽✪☾═══════════════════════●☾•∙

Ведь чудо всегда ждёт нас где-то рядом с отчаянием.

Эрих Мария Ремарк

✧☽◯☾✧Начало июня✧☽◯☾✧Школа «Хизер Блоссом» ✧☽◯☾✧

Персиваль мученически смотрел на сестру, которую ему подарили судьба и ритуал. Каландра, устойчивая, практичная и суровая, подобно якорю удерживала цельным свой такой разный, но одинаково мятущийся трикветр. Катриона, два дня не отходившая от Элли в медпункте, на третий просто выпала из реальности и последние сутки не покидала свою комнату. Директор искренне надеялся, что она смогла заснуть.

— Я ужасный человек. Совершенно бесполезный, даже хуже! — воскликнул Персиваль.

Каландра с шумом выдохнула. Влюбленный в человечество, посвятивший жизнь исцелению чужой боли, Персиваль Эван сейчас сам нуждался в терапии. Но, к сожалению, в психологии мистрис Хили не разбиралась, максимум могла дать пару отрезвляющих пощечин и напоить чаем.

— Боюсь, что выгнать тебя с должности… теперь некому, — она искренне постаралась сказать это мягко. — И в чем ты решил себя обвинить? Ты никого не убивал и никуда не толкал.

— Проявил преступную халатность, недоглядел, не уберег… — мастер Персиваль стремительно ходил от стола к окну и обратно. — Сабрина Драммонд еще ничего не знает… Муж ее все равно что мертв, сын — хуже, чем мертв. Как я ей это расскажу?

— Напиши! — Каландра немного возвысила голос: — Прекрати свой пальцевой невроз!

Директор действительно беспрестанно дергал свои белоснежные манжеты, пытаясь откручивать с них старинные запонки с пентаклями.

— Еще по телефону предложи позвонить! — взвился он. — Какая же ты все-таки толстокожая. Разумеется, я сообщу ей лично, но… позже. Сегодня нужно сопроводить девочку в Магистериум.

— Ты туда уже сообщил? Что они ответили?

Персиваль распахнул окно, чувствуя, как ворвавшийся в кабинет ветерок охлаждает его разгоряченный лоб.

— Разумеется, сообщил. Только… как мне показалось, там переживают исключительно о магистре. О юноше и его родителях в ответном письме даже не упомянули.

— Меня это совершенно не удивляет. Если весь этот особняк провалится под землю, Орден только вздохнет с облегчением, — голос Каландры снова стал привычно раздраженным.

Персиваль в последний раз поправил манжеты и направился к выходу из кабинета.

— Тянуть не стоит. Чем быстрее мистрис О’Ши пройдет этот… допрос, тем лучше.

Каландра последовала за ним, но в коридоре директор и преподавательница латыни разошлись в разные стороны. Мастер Персиваль направился к дверям особняка, Каландра вернулась к толстым фолиантам, справедливо предвидя свою бесполезность там, где требуются мягкость и предупредительность.

Двери седьмой комнаты директору открыла Агнесс, в последние несколько дней уходящая к себе только ночевать. Элинор… умирала, при всей невозможности этого для носителя фейрийской крови. Первые сутки после исчезновения Грэма Элли провела в состоянии полусна-полуобморока, из которого ее удалось вывести только банши. На второй день Элли прекратила спать: пару раз впадала в забытье, а вновь приходя в себя и считая произошедшее сновидением, начинала кричать, безумно, на одной ноте, когда понимала, что все случилось наяву. На третьи сутки, сегодня, она наконец-то позволила напоить себя травяным лекарством, совершенно мерзким, тошнотворным, и теперь сидела на кровати, глядя в одну точку и безучастно принимая помощь.

Она ни секунды не думала в эти дни о Дейдре Грайне и Олвен, которым вместе с Грэмом уже год пророчили стать истинным трикветром, обретя связь выше родственной. Элли просто забыла об их существовании, полностью погрузившись в собственную боль, неясную, тоскливо щемящую и ужасающую своей неизбывностью. Подруг она тоже воспринимала сейчас не как близких людей, находящихся рядом, а больше как функции, которые они ей несли.

Брианна могла только обнимать, сидеть рядом, нараспев повторяя что-то успокаивающее, прикасаться прохладными ладонями к воспаленному лбу Элли или просто вместе с ней плакать.

Там, где нужно было дать Элинор горячего бульона или очередную порцию жидкой темно-коричневой гадости, была незаменима Агнесс. Теперь она беспрекословно впустила директора и отошла в сторону.

Мастер Персиваль опустился перед Элли на колени, забирая ее руки в свои.

— Мистрис Элинор, вы меня слышите? — с проникновенной заботливостью произнес он.

Элли безучастно подняла на мужчину глаза, глядя сквозь него, и только слабо шевельнула губами в невнятном ответе.

— Вас приглашают в дублинский Магистериум и… отказаться не получится. Вам придется рассказать все, что вы видели и запомнили. Боюсь, что это будет приближено к допросу, но, разумеется, я поеду с вами и буду присутствовать. Единственное, что я смогу сделать, учитывая ваше состояние сейчас, — это отсрочить поездку на день-два.

Элли, внутренне собравшись, посмотрела прямо на директора. От его прикосновений и особенно от голоса ей неожиданно стало легче. Как будто он каким-то неведомым способом забрал часть ее страданий себе.

— Я поеду, — ответила она с внезапной для всех решимостью, но голос ее после почти трех дней молчания был слабым и срывающимся, но следующие слова прозвучали уже тверже. — Я хочу рассказать.