Школа "Хизер Блоссом" книга первая

Глава пятьдесят седьмая. Когда звезды не сходятся

∙•☽●═════════════════════════☽✪☾═════════════════════════●☾•∙

Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы. Э. М. Ремарк

✧☽◯☾✧Ристалище✧☽◯☾✧

Предварительная жеребьевка разочаровала Элли — «Хизер Блоссом» выпали шотландцы, а бретонцам — «Березань». Раз за разом ощущая на себе непрошенное внимание с соседней трибуны, девушка спустилась, дожидаясь, когда представителей школ разобьют на пары.

Ей достался рыжий шотландец, по виду типичная деревенщина, с почти каноничным глуповато-заторможенным выражением лица. Его Миракль — сборище безвкусно-пестрых гномов, визгливо горланящих однотипные оскорбления — был под стать владельцу. Элли победила слишком просто и быстро, даже не успев насладиться процессом и почти не испытав азарта.

Фанд тоже одолела «своего» шотландца, но пышноволосая представительница «Лох Кристалл» выиграла у старшекурсника «Хизер Блоссом» — Ллевеллина Койрбре, сыграв, как определила сама Элинор, «чисто, правильно, но не оригинально», словно действуя по единожды выученному алгоритму и не умея от него отступить.

Элли проследила взглядом за возвращающимся на зрительские места смуглым валлийцем. Расстроенным он не выглядел. Не пожелав подниматься на трибуны, он встал сразу за ограждением поля, приняв доброжелательно-сочувствующие объятия и похлопывания по спине от своего четвертого курса.

Элли поняла, что тоже не хочет подниматься наверх, и присоединилась к толпе у ограды. Стоять, подняв голову вверх, чтобы наблюдать за сражениями, было не очень удобно, но здесь девушка наконец-то смогла спрятаться от прожигающих взглядов француженок.

Сражения бретонцев с сибиряками напоминали облаву: целенаправленное, хладнокровное и четко спланированное уничтожение — сказалась огромная разница в опыте. Славян просто вымели с поля, как мишуру после праздника.

Стоя в компании старшекурсников, Элли могла видеть лица победителей и проигравших, когда те возвращались на трибуны, — подчеркнуто скучающие у бессменных чемпионов и смущенно-растерянные у сибирячек.

Третий представитель школы «Березань» поразил Элли. Среди других студентов, вполне смертных и земных, он выглядел эфемерным существом. Волосы юноши, перевитые кожаными шнурами и заплетенные на висках в две тонкие косички, спускались до пояса и почти сливались с накидкой из седого меха, ярко контрастируя с темной домотканой одеждой.

— Боевые маги волос не стригут… — услышала Элли голос за спиной и, обернувшись, встретилась глазами с Ллевеллином.

— Почему? — спросила она.

— Волосы — хранилище личной силы, — ответил валлиец обтекаемо.

Миракль сибиряка показался Элли удивительно самобытным — наполненный жителями болот и непролазных чащ, играющий оттенками зеленого и золотого, с картой Цитадели в виде поросшего мхом скрипучего деревянного дома на разлапистых, вывернутых из земли корягах.

После окончания сражения студент «Березани» чуть задержался у игорного стола, позволяя победителю обогнать себя. Со своего места Элли видела взгляд сибиряка, которым он проводил недавнего соперника, — сосредоточенно-хмурый, недобрый, слегка исподлобья. Бретонец споткнулся. Сибиряк удовлетворенно, как показалось Элли, качнул головой.

«Я должна с ним поговорить, — решила девушка. — После сражения. После победы. После моей победы».

В следующем туре Элли удалось победить одного из французов, которого она запомнила самым молчаливым, но две прочие девушки потерпели поражения.

«Мне нужно выиграть еще два раза… — сказала себе Элинор. — И все закончится».

Последняя жеребьевка поставила ее в пару с чемпионом прошлого года — именно этого Элли и желала последние два дня. Девушка заняла место за игорным столом и первая, резким ударом по кристаллу, активировала персонажа.

За лето она успела лучше узнать свой «Миракль Лилий и Роз», изучить возможности отдельных карт и спланировать комбинации, но колоду так и не полюбила. Сегодня Элли даже игнорировала подсказки самой фейрийской колоды, выбирая собственные сочетания, и все равно выигрывала. Какое-то новое, пьянящее ощущение захватило ее, тело казалось невесомо парящим в воздухе, словно она полностью соединилась со своим персонажем.

Колода бретонца тоже была жреческой — гротескно-мрачная, в египетском стиле, особенно резко контрастирующая с ее собственной, пастельно-нежной. Элли с предвкушением раскрыла выпавшие карты…

Рука не зашла.

Ни одного подходящего для первых ходов сочетания, ничего, что можно было бы сейчас выбросить на поле… Элинор пропустила ход, надеясь, что ей придет карта подешевле. Но руку заполнили Артефакты и Магистры, необходимые во второй половине игры и безнадежно-бесполезные сейчас. Элли перебирала слишком дорогие карты, не желая смиряться, что проиграет настолько бессмысленно.

На третьем ходу ей удалось заслониться зеркальными щитами двух Командоров, но заклинание бретонца уничтожило обоих, едва девушка ударила ими по его персонажу — египетскому жрецу в изогнутом змееподобном венце. У самого противника поле уже было полностью заставлено активными картами. Как в полусне Элли наблюдала, как хладнокровно он бьет своими картами по ее хрупкой жрице, методично и неспешно обнуляя ее шкалу жизни.

«Как можно так глупо…» — даже мысли были какие-то чужие.