Школа "Хизер Блоссом" книга первая

Глава пятьдесят восьмая. Тяжесть невысказанных слов

∙•☽●═════════════════════════☽✪☾═════════════════════════●☾•∙

✧☽◯☾✧Часом позже✧☽◯☾✧Кабинет мастера Баркли✧☽◯☾✧

Мастер Баркли стоял, опершись на стол, и смотрел в одну точку. Очередная годовщина зловещей даты, от которой он бежал бесконечно, но все же не мог забыть. Осознанно растравлял старую рану, видя в забвении предательство. Даже осознание того, что сегодня он нужен Катрионе как никогда, не могло выгнать его из кабинета. В день своего траура ему необходимо было одиночество.

Персиваль все же сел за стол, пододвигая к себе старые дневники и фотоальбом. Его личная тайная организация, Орден в миниатюре — «Клуб кладоискателей» был распущен на каникулы, сам директор собирался в очередную поездку, призванную заглушить укоренившуюся боль… но осенью все вернется на круги своя. Новые встречи и исследования. Нужно было составить план.

Он бездумно листал тетради дневников, скользя взглядом по знакомым, много раз читанным строчкам: что нового он собрался там узнать? Иногда меж листов попадались сложенные вчетверо рисунки, Персиваль откладывал их в сторону, иногда с любопытством разворачивая.

Последняя наследница усадьбы Блоссом была талантливой рисовальщицей. Занимались ли с ней учителя или то был природный талант — о том директор не ведал. Но фейри и туман были изображены достоверно и скрупулезно, будто исследовательской рукой, а не юной девушкой, которую признали безумной. Очередной сложенный лист показался плотнее прочих, Персиваль развернул и его, обнаруживая внутри плотную картонку.

Он с интересом повертел рисунок в руках — такой же тонкий и четкий, как и прочие, но будто виденный впервые. Или полностью забытый.

На рисунке был не туман, а огромное зеркало, на раме которого сидела девушка лет шестнадцати.

«Автопортрет?»— подумал директор, но тут же вспомнил, что изображение леди Блоссом висит в школе на втором этаже, здесь же было совсем незнакомое лицо.

Девушка на рисунке непостижимым образом находилась и внутри зеркала, и снаружи, будто наполовину скрываясь в ином мире. Она улыбалась, но талантливая художница сумела перенести на портрет настроение — оскал хищника, глумящегося над жертвой. Портрет был неприятен, его не исправляли ни выписанный наряд незнакомки, ни изысканные украшения на ее руках и шее.

Персиваль пригляделся. Зеркало было ему знакомо, огромное, оно висело в нише в одном из коридоров, он и сам, бывало, отдыхал там. Портрет явно не был выдумкой, но что он значил? Была ли изображенная девушка фейри? Директор с сожалением отложил картонку в сторону — узнать что-то достоверно не представлялось возможным.

Руки невольно потянулись к альбому фотографий. Персиваль знал, что это причинит страдания, но и противиться не мог. Он смотрел на полузабытые юные лица однокурсников, кого-то помнил только по именам, у кого-то — лишь фамилию. Себя самого… с Катрионой, значит, фотографировала Каландра… Обеих девушек… значит, фотографировал он сам.

Старые черно-белые изображения, которые еще приходилось печатать в студиях, и полароидные яркие, создающие сами себя, будто по волшебству. Персиваль улыбнулся, настраивая себя на мучительную встречу, и перелистнул страницу альбома.

— Здравствуй, Виви, — негромко сказал он. — Сегодня годовщина твоей гибели… и это снова я, Перси Эван, который любил тебя, но не смог спасти.

С фотографии на него смотрела девушка, навеки семнадцатилетняя, круглолицая и кареглазая. Директор нежно провел пальцем по ее лицу и, тяжело вздохнув, перевернул фото.

«Вивиана. 2001» — была надпись на обороте.

Персиваль захлопнул альбом. Будто подгадав время, в его кабинет без стука вошли две дамы. Директор вскочил, собирая со стола разложенные тетради, точно его застали за чем-то предосудительным.

— Мистрис Руссо… мистрис Монбельяр… Вы решили приехать?

Дамы переглянулись с затаенной насмешкой, будто английские обращения развеселили их. И разом уселись на диван напротив стола.

— По вашу душу… — отрезала темноволосая дама. — Реннский Магистериум требует объяснений.

Персиваль сел обратно, постепенно выравнивая сбившееся от неожиданности дыхание. Он улыбнулся.

— Вечером я уезжаю в отпуск, так что смогу предоставить информацию лично. В ирландский отдел меня уже вызывали.

Блондинка оскалилась будто волчица.

— Можете порепетировать перед нами, что вы там расскажете.

У Персиваля едва заметно дернулась щека.

— Послушайте! При всем моем уважении к вам, как трикветру магистра… я не собираюсь оправдываться. Ренар был и остается моим другом. Если честно… он проявил преступную небрежность, как и многие до него.

Одетт вскочила, будто собираясь броситься на мужчину, Женевьева с трудом удержала ее за руку.

— Вы… — злобно выпалила крошечная брюнетка. — У моего брата в мизинце больше мозгов, чем у всего Ордена в головах.

— Я в этом не сомневаюсь, — развел руками Персиваль. — Но я и не обвинял его в глупости, а только лишь в несдержанности. В конце концов, мы все предупреждены о тумане и его опасности для смертных.

Одетт зашипела.

— Если бы не девчонка…

— Девочку я очень прошу не трогать, — повысил голос Персиваль. — Одно лишнее слово, и я не гарантирую вам здоровья и жизни. Эта магия непредсказуема, магистр уже поплатился за лишнюю откровенность. Думаю, ему повезло.