Школа "Хизер Блоссом" книга первая

Глава шестидесятая. Еще не конец

∙•☽●═════════════════════════☽✪☾═════════════════════════●☾•∙

Презрение — это пощечина на расстоянии. Виктор Гюго

✧☽◯☾✧Где-то в безвременьи✧☽◯☾✧

Светлейший Король Благого Двора прошелся по покоям, нервно ломая пальцы. Портрет рыжеволосой девы стоял тут же, прислоненный к стене. Фейри едва удержался, чтобы не прикрыть картину тканью — подспудно казалось, что красавица следит за ним из-под опущенных век. Король так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки.

«Это просто смешно! Рыжая тварь!»

Зеркало у роскошной кровати медленно и невесомо покрылось туманной дымкой, Король заметил это не сразу, но облегченно вздохнул, будто ждал. Он подошел и встал напротив, ожидая. Стекло выглядело запотевшим, и фейри нетерпеливо провел по нему ладонью, освобождая отражение, но своего лица не увидел. В зеркале появилась фигура девы в длинном светлом платье со шлейфом, ее пшеничные локоны были убраны в высокую прическу, и на бессмертного она смотрела со спокойным достоинством.

Король нервничал.

— Заберите его, — отрывисто произнес он. — Мне не пригодилось. Все оказалось зря!

Дева улыбнулась.

— Это не моя вина, — ответила она. — Стихии возьмут плату по договору.

Дева прикоснулась к раме зеркала изнутри, точно готовясь шагнуть наружу. Король подал ей руку, она благодарно оперлась и ступила на пол фейрийского дворца, позволяя шлейфу платья стелиться за ней. Взгляды бессмертного и девы зазеркалья столкнулись.

— Жрица Стихий желает чего-нибудь? — Король запоздало проявил гостеприимство. — Вина, травяных зелий или колодезной воды?

Жрица промолчала, только едва заметно качнула головой.

— Скажите, чем вам так досадила та девушка? Она ведь непростая, раз вы готовы преследовать ее мрачным колдовством.

Король вскинул подбородок и сверкнул глазами.

— Я свет! Я защищаю свой мир, свой народ, — он даже прошелся по покоям, завивая полы наряда, сияя вокруг невесомой серебристой пыльцой. — Ее темная кровь — плата за свободу бессмертных от проклятия богов.

Дева зазеркалья снова улыбнулась.

— Стихиям не нужно ваше рабство от синего камня. Мы лишь хранители и посредники.

Прекрасное лицо фейрийского Короля исказилось гневом.

— Вы ничего не знаете! — он шагнул к жрице, точно желая схватить ее, но в последний миг опустил руку. — Это не просто война моего Королевства с Неблагим Двором. Ее семья должна мне…

— Так это лишь вопрос золота?.. — протянула дева.

— Нет! — выкрикнул фейри. — Не сыщется в мире смертных такого сокровища, чтобы искупить…

Голос его прервался на миг, но снова окреп:

— …вину.

Жрица больше не улыбалась. Она перевела взгляд на портрет и снова посмотрела на Короля.

— Значит, вот как. Не так все просто. И благородное желание освободить народ от власти смертного человека — это не вся правда. Вы просто ненавидите эту девушку.

Фейри зашипел.

— Больше всего на свете. Ее саму и всю ее семью.

Теперь жрица стала печальной. Она больше не смотрела на Короля, она глядела на портрет.

— Где та семья? — спросила она, ни к кому не обращаясь. — И зачем…

Она искоса бросила взгляд в сторону бессмертного.

— … вам портрет первой Жрицы Стихий, моей предшественницы?

Светлейший Король уже оправился от минутной слабости. Его лицо разгладилось и вновь стало прекрасным, а осанка — величественной. Теперь он смотрел на поникшую деву зазеркалья свысока.

— Мы не вмешиваем в наши дела смертных, — высокомерно отрезал он. — Вы получаете плату и не задаете лишних вопросов. У вас свои тайны, у Благого Двора свои.

Жрица слегка пожала плечами, показывая, что признает сказанное.

— Тогда прекратим этот разговор. Отдайте золото, а я заберу картину.

Король прошел к резному столику и уже протянул руку к шелковому мешочку на нем, но отдернул пальцы.

— Половину!

Жрица вопросительно вскинула брови.

— Я не смог завершить ритуал, — сказал фейри. — Мне помешали. Это справедливо, если половину.

Но прежняя доброжелательность и вежливое любопытство уже покинули деву. Она холодно взглянула на Короля.

— Нет. Мы заключили договор без оговорок.

Король сверкнул на мгновение потемневшими глазами и схватил кошелек. Жрице почудилось, что сейчас он швырнет плату ей в лицо, но фейри учтиво вложил в ее ладонь шелковый мешочек.

— Я не хочу потерять благорасположение Стихий, — примирительно произнес он. — Пусть будет так.

«Но мое потерял! — подумала Жрица. — От меня больше ничего не получишь, и портрет тем более. Черт бессмертный!»

Она прикрыла глаза. Ругательство вырвалось почти привычно и не пугало больше. Давным-давно в полузабытой юности, за такие мысли дева сама приговорила бы себя к ночному бдению на коленях, а теперь… Смешно вспоминать.