Школа.Питер.Любовь

Глава 2 (3 часть)

В ответ Ксю промолчала или я не заметила, что она ответила, потому что продолжала прокручивать в голове варианты, как бы можно было уговорить директрису разрешить нам поехать в поход. Но каждый раз, как я представляла себе, что стою перед ней и прошу за наш класс, обещая, что все будут вести себя лучше, я сама смеялась себе в лицо. Даже представить не могла, что такое должно произойти, чтобы класс сдружился и не устраивал весь этот треш.

— Полин, ну хватит! — раздалось рядом со мной, когда я пыталась переписать решение задачи с доски. — Я понимаю, ты переживаешь, но жизнь на этом не заканчивается. К контрольной готовится надо.

Я посмотрела на неё, и мои плечи опустились. Как она не понимала, что, если то, о чем ты так давно мечтала, не сбывается, то думать ни о чем не хочется совсем. А ведь в детстве, любой твой каприз тут же исполнялся.

— Может тогда попробуем поговорить с классной? Вдруг она переубедит всех?

— Бесполезно. Ты глупости говоришь, — резко ответила я, даже не подняв головы. — Ты же сама слышала, что и вопрос с выпускным открыт. Какой тут поход.

— Наумова? — тут же не заставила себя ждать Жаба Геннадиевна. — Я смотрю у вас там более интересная тема для обсуждения, чем подготовка к контрольной?

Я в ужасе взглянула на Ксюшу, понимая, что слишком громко отреагировала на ее слова, но что теперь делать не представляла. Я уставилась в тетрадь, судорожно пытаясь рассмотреть задачу и вспомнить правила. Ксю в ответ моргнула и заговорила вместо меня:

— Мы, как раз, решаем задачу. Полина мне помо…

Но договорить она не успела, потому что заговорила Жанна Геннадиевна:

— Иди тогда к доске Наумова, будем все вместе разбираться.

Хотелось вспылить и сказать учительнице, что мне только этого не хватало для полного счастья в этот понедельник, но я предпочла промолчать, не хватало еще двойку получить по алгебре. Хорошо, что задача оказалась не сложной, и я быстро решила ее, стараясь не думать о хмуром взгляде Фролова, который посматривал на меня со своей парты. И у доски я старалась думать о косинусах и синусах, вспоминая формулы, а не о том, как противный Фролов смеялся, когда Галина сообщила о походе. Думать о нём, вообще, не стоило, но он задел меня плечом, когда после алгебры проходил мимо, извинился и сказал:

— Да, расслабься ты уже, — в глазах у него мелькнула какая-то странная теплота. — Что в этом походе? Смысл жизни? Вот косинусы, синусы другое дело…

В ответ я хотела улыбнуться, но тут к нему подлетел наш местный футболист Егоров, ухватил за плечо и потащил в коридор, бурно что-то рассказывая. Мне оставалось только поднять глаза к потолку и помотать головой, сокрушаясь о том, что мальчишкам все пофигу, кроме футбола, приколов и голых коленок.

День продолжал тянуться, как жвачка, застрявшая на кроссовке. Обычные разговоры о книгах с Ксю не отвлекали. Обычно я снимала что-то о новой начатой книге в школе и выкладывала в соцсети, но сегодня ничего не хотелось снимать. Только рассказала соседке по парте о том, что приступила вчера к новинке, и то без энтузиазма.

Мысли так и крутились вокруг отмены похода, невозможности послушать, как поет у костра Фролов и, в общем... о том, что ничего интересного и впечатляющего в моей памяти о школе не останется. Только ежедневные уроки, контрольные и подготовка к Егэ. А у мамы столько было рассказов про свой десятый и одиннадцатый класс… Казалось, что я будто что-то упускаю. Может, Соня и права была, называя нашу школу болотом, в котором мы остались бултыхаться еще два года.

Уроки закончились, и бросив грустное «пока» Ксю, я побрела вдоль забора школы к дому мимо компашки старшеклассников, в которой стоял и Фролов, который и так за целый день достал. Я подняла повыше подбородок и, не обращая внимания на них пошла дальше, пока не услышала, как они засмеялись за моей спиной.

— Ненавижу, — процедила я себе под нос.

Все чувства рядом с ним у меня путались. Иногда, когда он, как сегодня смотрел на меня, что-то в груди теплело и билось чаще, а иногда, я просто не могла его переносить. Как же он меня бесил. А теперь и поговорить о нем было не с кем. Раньше я все обсуждала с Соней, мы тоже смеялись, а теперь… Ксю я не решалась рассказать о своей симпатии, ведь и она в открытую не говорила, что ей нравится Тимофей. Так что все приходилось держать в себе. Конечно, можно было рассказать все маме, но она чаще всего просто улыбалась, считая мои проблемы чепухой. И все же по дороге я думала о том, что сейчас приду, уткнусь в ее плечо и все выскажу, а она пожалеет. Но мамы дома не оказалось. Хотя она и работала на этой неделе удаленно, на зеркале висела записка:

«Убежала на встречу с подружками. Идем в театр. Обед и ужин в холодильнике. Буду после 22-00».

Тоскливые мысли опять заскрежетали под ребрами слева, но я заставила себя заняться рутиной. Помыла руки, погрела обед, включила Iowa, пока мыла тарелки и подпевала ей, чтобы поднять настроение.

«Только улыбайся, улыбайся

Невесомости поверь и отдайся

Улыбайся, улыбайся

Улыбайся…»

Мамина любимая песня при плохом настроении и меня чуточку взбодрила. Так что я сделала уроки, потом немножко почитала и даже сняла для блога видео, где рассказывала, как продвигается чтение книги и о сегодняшнем дне тоже написала. Вроде бы отпустило, но заснуть так и не получилось. Я крутилась в постели, ища удобное положение, переворачивала подушку, чтобы найти местечко попрохладнее, но в итоге резко села и схватила телефон. Мне нужен был совет, мама еще не пришла, Соне я писать не решилась, а Ксюша, наверное, давно уже спала. Так что я решила записать короткое видео и выложить в блог. Несколько секунд я собиралась с мыслями, а потом нажала на кнопку записи и заговорила: