Школьная лига любви

Глава 1.«Новый город, новые правила»

Я до сих пор помню тот день, когда всё начало рушиться. Мне было двенадцать. Мама собрала вещи за каких‑то полчаса — только самое необходимое, будто собиралась на выходные. Она обняла меня так крепко, что стало трудно дышать, и прошептала: «Вероник, я вернусь. Обязательно вернусь».

Она не вернулась..

Сначала были звонки — раз в неделю, потом раз в две недели, потом — только на дни рождения. А потом… потом пришло письмо от нотариуса. И сухие слова врача: «сердечный приступ». В тридцать восемь лет.

Отец замкнулся в себе. Он больше не шутил, не включал по утрам джаз, не спорил со мной из‑за двойки по химии. Он просто… существовал. Работал, ел, спал. И всё.

А потом появилась она.

Мачеха вошла в наш дом, как входит ураган в тихий порт: стремительно, шумно, с ворохом планов и указаний. Высокая, стройная, с идеально уложенными волосами и голосом, от которого у меня по коже бежали мурашки.

— Андрей, — говорила она отцу, поглаживая его руку, — нам нужно что‑то менять. Этот город тянет нас вниз. Здесь всё напоминает о прошлом.

И отец кивал. Всегда кивал. Слушал не меня, а её! Такое было не всегда конечно, иногда папа был и на моей стороне. Мачехе не всегда везло.

Я пыталась возвращать:

—Пап, но здесь моя школа, мои друзья..

— Вероника, — он отводил глаза, — Твоя мама хочет как лучше. Нам всем нужно начать с чистого листа.

—Она мне не мать, — грызнулась я

—Не говори так, — папа кинул на меня злой взгляд и ушёл

В смысле с чистого листа? Потому что она так захотела? Плевать мне на неё! Из-за неё страдаю я! Почему именно я? Мам, как ты там? Ты наверное с бабушкой и дедушкой..

* * *

«Чистый лист» оказался серым многоэтажным районом на окраине другого города. Квартира с видом на другие многоэтажки, были и плюсы. Было видно хорошо закат. Новая школа, где я — просто новенькая. И дом, в котором теперь всё подчинено расписанию мачехи: ужин ровно в семь, никаких гостей, «не хлопай дверьми, это раздражает».

В тот день, когда мы переезжали, я спряталась на старом чердаке нашего дома — того, что теперь продавался. Нашла там мамину шкатулку: фотографии, засушенный цветок, записку с её почерком: «Андрюш, помнишь, как мы мечтали поехать на море?».

Я спрятала шкатулку в сумку. Это было моё единственное сопротивление.

Теперь, год спустя, я понимаю: мачеха не просто повлияла на отца. Она его перепрограммировала. Превратила сильного, любящего человека в послушного исполнителя её воли. А я… я научилась молчать. И находить утешение в том, что не может отобрать никто: в волейбольной площадке за школой, в звуке удара мяча о ладони, в прыжке, когда на секунду кажется, что ты можешь взлететь — выше домов, выше прошлого, выше этой серой реальности.

Первый день в новой школе всегда похож на прыжок в ледяную воду — ты знаешь, что будет холодно, но всё равно замирает дыхание. Я стояла перед зданием гимназии № 17, сжимая лямку рюкзака так сильно, что пальцы побелели.

Где‑то там, за этими стенами, меня ждёт новая жизнь. И я обещаю себе: здесь я не стану тенью. Здесь я останусь Вероникой.

«Всё будет хорошо», — повторяла я про себя, как мантру. Но сердце не слушалось. Оно помнило другой двор, другую школу, где все знали меня как «ту самую Савельеву — волейбольную звезду». Здесь я — просто новенькая. За спиной раздался смех. Я обернулась и увидела компанию старшеклассников у баскетбольной площадки. Многие говорили про этих парней, популярные баскетболисты. Один из них — высокий, с тёмными растрёпанными волосами — стоял чуть в стороне. Он не смеялся, а просто смотрел на мяч, будто тот был единственным, что имело значение.— Это Максим Кольцов, — шепнула мне на ухо одноклассница Лена, которая вызвалась показать школу. — Говорят, он год назад потерял родителей. С тех пор… ну, сама понимаешь.

Я кивнула, хотя ничего не понимала. Просто смотрела, как он резко разворачивается, бьёт мячом о землю — раз, другой, третий — и забрасывает его в кольцо с такой силой, будто хочет разбить стекло щита.

В этот момент прозвенел звонок. Я вздохнула и пошла ко входу. Но что‑то подсказывало: этот парень с горящими глазами и мёртвой тишиной внутри станет частью моей новой жизни.