Школьный фартук

Часть 1.4

Вот это поворот! А Сытин думал, что поскучает минут несколько, выслушивая очередную бредятину, наобещает посетителю, что «постарается, сделает всё возможное» и т.д., как обычно в таких случаях, отложит жалобу в дальний ящик и снова займётся раскрытием убийства в ночном клубе.

— Сколько было лет вашей дочери? — спросил следователь.

— Тринадцать годочков только лишь исполнилось, — Павел Акимович потёр сухонькой ладошкой набежавшую слезу в покрасневшие глаза.

— Почему вы думаете, что вашу дочь убила одноклассница?

— А кто ж ещё?! Не очень-то разбежались её ловить! Так убежала, что и не догнали!

Киселёв плакал. Не стесняясь. Сытину стало жаль его.

— Примите мои соболезнования, — сказал Андрей мягко.

Немного погодя, дав старику успокоиться, поинтересовался:

— Кто вёл расследование?

— Коровин.

— Коровин?! — поразился Андрей, подпрыгнув на стуле.

Сытин точно знает, что такого сослуживца в их участке нет. Точнее, был когда-то следак по фамилии Коровин. Висит его фото в музее славы, где он при парадном мундире с орденами, но тот уж лет двадцать, как на пенсии. А других Коровиных не было. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику Сытина. Дело-то не просто затхлостью попахивает, от него за версту прёт дохлятиной.

— Когда убили вашу дочь? — снова задал тот же правильный вопрос Андрей.

— В апреле, перед праздником, Днём рождения вождя, значит. Танечку убили 20 числа, а родился он… — почесал наполовину лысую голову Киселёв, вспоминая точную дату появления именинника на свет.

— Какого вождя?

Чем дальше в лес, тем больше дров! Почему дежурные пропустили в здание полиции сумасшедшего? Видно же, что у старика не все дома! Киселёв тоже удивился, как это полицейский и не знает, кто такой вождь! Хотя, что с полиции взять? Это вам не милиция, тогда-то все были в курсе.

— Ленин. Владимир Ильич, — растягивая слова, проговорил Павел Акимович.

— В школах сейчас отмечают День рождения Ленина?!

Что сейчас творится в школах, Сытин имеет весьма смутное представление. Обучение своё он закончил давно, детей пока так и не завёл, и по какой программе обучают подрастающее поколение, не знает.

— Оставим Ленина в покое. Лучше скажите точную дату гибели вашей дочери.

— Двадцатого апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, — выпалил Киселёв.

Вот, вот с этого и надо было начинать! Он сидит тут, как дурак, выслушивает ахинею, теряет время, а убийцы сопливого обкуренного пацана придумывают очередную ложь, чтобы запутать следствие.

Три дня после преступления уже много: все следы затоптаны, почти все улики спрятаны. А тут тридцать лет! Все сроки прошли! Убийцы, кем бы он ни был: маньяк, одноклассница, сосед, возможно, уже и в живых-то нет! Чтобы окончательно не озвереть и не сорваться, Сытин самым спокойным голосом пообещал несчастному отцу, потерявшему единственного ребёнка:

— Хорошо, оставьте фартук, я займусь этим. Идите пока. Если что будет известно, дадим вам знать. До свидания.