Школьный фартук

Часть 2.1

Возбуждённый в предвкушении развязки, Сытин лёг спать за полночь, чтобы утром испытать горькое разочарование. Дедок Киселёв снова припёрся. И принёс ещё один фартук. Такой же, один в один, белый, вымазанный кровью.

Трясясь и заикаясь, Павел Акимович разложил жуткую находку перед Сытиным.

— Как же так? Как же… Эт ж уму непостижимо! — возмущался Киселёв.

— Мстит вам кто-то, — так же вяло, как и накануне, ответствовал Андрей.

— За что?! Мы с супругой тихо живём, никого не трогаем. С соседями у нас мирное существование. В конфликты не вступаем…

«Надо же, какой грамотный старик! Старый человек сказал бы «не ссоримся», а он вон как правильно речь свою строит», — удивился Сытин.

— Кем вы работали до пенсии? — перебил терпилу следователь, а в уме его промелькнула мысль, что соседи и гадят Киселёвым из-за какой-нибудь мелочи.

Павел Акимович недовольно нахмурился, но ответил:

— В вечерней школе учительствовал. По совместительству мальчишек учил профессии. При школе слесарная мастерская была под моим началом. Только не каждый науку-то принять может, пусть даже такую простую. Много среди молодёжи полудурков. Им хоть кол на голове теши!

«Ну, или бывшие ученики, — продолжил свои думы опер, — Всегда есть недовольные, которых хлебом не корми, дай преподавателю плюнуть в душу. Хотя… столько лет прошло, многие уже и забыли про мастера-слесаря. Кто ж станет старому перечнику напоминать о себе через тридцать лет? Если только жизнь не сложилась, и он считает Киселёва в этом виноватым».

Заниматься тряпкой, испачканной, скорее всего, свиной кровью, совсем не хотелось. Есть дела и поважней. Сегодня утром лихач выскочил с бешеной скоростью на красный свет светофора и сбил, медленно переходящую дорогу в положенном месте пожилую женщину, нанеся ей травмы, несовместимые с жизнью.

И почему у нас законы такие мягкие? Когда человека режут ножом — это убийство. Застрелить, повесить, зарубить топором, задушить голыми руками — убийство! А задавить умышленно (он же нёсся на красный свет!) — несчастный случай! Почему?! Ублюдок, надо думать, выпутается. Дадут ему года два условно и отпустят.

И помчится он снова, радостный и гордый, на машине, подаренной ему папашей на восемнадцатилетие вместе с правами. Будь воля Сытина, он бы таких недоносков на всю жизнь лишал возможности садиться за руль.

Есть и у следователя свой личный транспорт — старый Опель, приобретённый отцом в лихие девяностые, прослуживший долгие годы верой и правдой старшему Сытину и оставленный в наследство младшему. И Сытин бывает, что превышает скорость и проскакивает на красный свет.