Школьный фартук

Часть 2.8.

Галина посмотрела на следователя, как на идиота. Вот, туполобые дубы служат в полиции! Она вздохнула, многозначительно посмотрела на подругу, передавая ей право рассказать. Та с радостью, что ей разрешили «разлепить уста», захлёбываясь от удовольствия, затараторила:

— Вредный старикашка энтот Пал Акимыч (сама-то ровесница ему!). Всех достал. Жалобщик исчо тот! Нет, чтобы в конторы какие жалобы строчить на коммунальщиков, ремонт давно должны сделать, а не чешутся! А он со всеми соседями в контрах! Бумажку какую в подъезде, фантик там от конфетки, углядит, и давай пилить всех подряд. Намусорили-де. Бутылку пустую при нём не кинь! Мы тож за чистоту во дворах радеем, но чё ж неделями-то по одному поводу ныть? Подобрал бы фантик — и вся недолга! Так Киселёв энтот всех детишек здешних замордовал. Бегать не моги! Кричать не моги! Они ж детки! Им что, сидеть на одном месте? Алкашей лучше бы гонял! А он детишек гнобит…

— Кошечек и собачек обижает, пинает, покормить возля подъезда не даёть, — поняв, что речь идёт о противном соседе, кости которого бабульки перемывают каждый день, вклинилась Мария Ксенофонтовна, — Воняет, грит, от них. Сам-та исчо вонючей, козёл душной!

Эта бабка, судя по тщедушности и сухости, самая древняя среди них. Лет ей, навскидку, никак не меньше девяноста.

— Ну, хорошо, понятно, что здесь Киселёва не уважают…

— Терпеть мы его не могём! — перебила следователя Галина Митрофановна.

— Почему именно таким способом кто-то даёт ему понять, что… Ну, почему, именно, про дочку напоминают?

— Дак, эт ж его самое больное место! Он же непробиваемый, толстокожий! Ему уж сколько говорили, чтоб не доставал всех! А ему хоть бы хны. Вот, посля того, как фартучек-то в крови подвесили, так и присмирел, — злорадствовала Галина.

— Кто повесил, не знаете?

— Нет, не знаем! — отрезала Галина Митрофановна, — А хоть бы и знали, не сказали. Тока, спасибочки ему, молодец! Заткнул рот мерзавцу!

Бабка отвернулась, давая понять Сытину, что разговор окончен. И никто ему к сказанному ничего не добавит, потому как она тут главная.

Старухи, уверены, что кровушка на школьном фартуке, максимум, собачья. Как и Сытин думал до недавнего времени. Сказать им, что человеческая — перепугать всех раньше времени. Кого же убили, чтобы таким изуверским способом причинить боль скандалисту Киселёву?

Сытин постоял, подумал и решил пока к Киселёвым не ходить. Сначала нужно дело об убийстве их дочери почитать. Если уж задавать вопросы потерпевшему, так хоть знать о чём спрашиваешь.

И та же интуиция, которая утром сообщила ему о предстоящей порке, подсказала, что история эта с душком. Похлеще эпизода в ночном клубе. Сил и нервов из следователя вытянет немало.