Школьный фартук

Часть 6.4.

Что греха таить, Сытину намного легче стало, когда он разделил работу и ответственность с Курилиным. А работы у них прибавилось — завались! Люди часто пропадают, и дети тоже. Бывает, что находят останки, провалявшиеся в какой-нибудь сливной яме или заброшенном колодце настолько разложившиеся, что не сразу и определишь, а человеческие ли? Лишь экспертиза определит, и то не всегда, сам несчастный погиб или помогли.

Сытин под предлогом переработки поступающей информации усадил Курилина в кабинете, ну, чтобы не испачкал белоснежную рубашечку, а сам пошёл по адресам. Оля, Максим и Олег не давали ему покоя, снились по ночам.

Вдруг дети не просто так пропали, их похитили, некоторое время держали в загаженном сарае или гараже, а потом зарезали, чтобы намочить фартук кровью. Слабоватая версия, но и её проверить нужно.

Тяжелы беседы с родителями, потерявшими детей. Мать Оли родила недавно ещё одного ребёнка, но при упоминании имени дочки разрыдалась так сильно, что пришлось Сытину спешно покидать квартиру. Благо, на лестнице он столкнулся с отцом Оли, возвращающимся из магазина, куда ходил за детским питанием.

Мужчина принялся извиняться, что нечаянно задел его, а Сытин спросил:

— Вы в этом подъезде живёте, Морсова Геннадия Евгеньевича не знаете?

— Это я, — побледнел мужчина.

Лицо Морсова перекосило страхом. Руки с чистыми ногтями и неестественно белой кожей задрожали.

— Вам плохо? — забеспокоился опер.

— Понимаете, я подумал, что вы из полиции, — оправдывался Геннадий.

— Так и есть.

Морсов выронил пакет, сел прямо на бетонные ступени, закрыв лицо руками. Сытина поразило то, что из-под ладоней послышались глухие всхлипы. Мужик плакал, не стесняясь!

— Может, врача вызвать? — совсем уж растерялся Сытин.

— Я сам врач! — ответил Морсов, отнимая руки от мокрых щёк, — Где её нашли?

— Кого? — не понял Андрей.

— Олечку…

— Вы про дочь? Нет, её пока не нашли, — успокоил нервного папашу Сытин.

Морсов вздохнул с явным облегчением. Он встал со ступеней, поднял пакет, сказал виновато:

— Понимаете, наша дочка пропала… очень давно. Мы с супругой уже… перестали её ждать… живую… Понимаете?! Я каждый раз вздрагиваю, когда вижу полицейского… Не знаю, что хуже: неведение или узнать, что… что… Боюсь каждый раз, что меня позовут на опознание! Я хирург, мне часто приходится оперировать чужих детей. Я очень хороший хирург, поверьте! У меня ещё не умер ни один ребёнок! Не знаю, как вам объяснить… Когда умирают старики — это правильно, так должно быть! Взрослые тоже… ну, может быть, тоже… не так уж и страшно. А вот дети!

Нервный хирург вздрагивает каждый раз, когда на его столе оказывается малолетний пациент. Некоторым детишкам требуется пересадка донорских органов, и их отправляют в областную больницу. Вдруг, Олечкино сердце или почки уже функционируют в другом ребёнке? Для доктора Морсова легче думать, что дочка его жива, чем узнать, что её давно растарабанили на органы.