Школьный фартук

Часть 11.2.

Сытин слушал, не перебивая. Сейчас Пётр Петрович уже похож на себя прежнего. Он про свою любимую работу, особенно когда выпьет, разглагольствует часами. Высокопарные фразы, воспевающие науку, льются из него нескончаемым потоком. Андрею тоже интересно то, чем он занимается, но без фанатизма.

— Я тысячу раз проверил, Андрей, тысячу раз, — погрустнел Ягдонька, — Этого не может быть! Так не бывает! Это… это… Похоже, мне пора в сумасшедший дом. То ли я выдохся, изработался, всё, кончился Ягдонька… то ли мы столкнулись с чем-то… чем-то… таким, которое…

— Петь, ты понятнее объясни, а то и мне придётся вместе с тобой в сумасшедший дом собираться.

— Фартуки, будь они трижды прокляты! — воскликнул обескураженный поклонник науки.

— Ты прав, и мне эти фартуки надоели до чёртиков, — со вздохом признался Сытин.

— Андрей, они все одинаковые!

— Я заметил.

— Нет, ты не понял! ОНИ. ВСЕ. ОДИНАКОВЫЕ!! Одинаковые фартуки пропитаны кровью одного человека!

— Ты же говорил, что столько крови из одного человека не вытекает.

Андрей весь превратился в слух.

— Так и я о чём! Я никому об этом не говорил, только тебе. Голобородов не знает, а то поднимет кипишь, чёрт захапистый! Ему ж важно лишь то, что потрогать можно руками, а ещё лучше в карман положить.

Пепе разлил водку по рюмкам, опрокинул свою стопочку, предварительно звякнув ею об рюмку собеседника.

— А что там такое, что потрогать нельзя?

— Сенсация, Андрей, сенсация! Голобородову на совещаниях вру с три короба. Язык не поворачивается правду сказать. Хотя, долго таить не получится. Скоро всё выплывет наружу. Не представляю даже, каким боком к нам всё это потом повернётся… Учёные научились клонировать людей и штампуют их без остановки! — выпалил Пётр Петрович.

Андрей хмыкнул и посмотрел на друга, как на умалишённого. Пепе криво улыбнулся:

— Вот об этом я и талдычу тебе уже битый час! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! На всех фартуках кровь одного человека! Одного ребёнка! Одной девочки, у которой только-только началось половое созревание. Литры крови, понимаешь? Литры! Тёплой живой крови. Это вот такой процесс… Это вот убили девочку, накрыли фартуком, кровь ещё хлещет из ран, вытекает. На другой день снова убили эту же девочку, накрыли новым фартучком. Как тебе такое, а?

Сытин выпил две рюмки подряд, махнул хмельной головой.

— Фантастика! Кто бы другой сказал, посмеялся бы над ним. Но тебе верю. А кто это делает?

— Черти, не иначе. Кто бы ещё такое придумал, — язык у Пепе начал заплетаться, но он торопился высказаться, — Это, как дежавю, «День сурка», помнишь? Ты проснулся утром, а день всё тот же. И девочка всё та же, и фартуки всё те же…

— Что за фартуки дебильные?! Искал их, искал, нет нигде. Такой фасон, ваааще, не шьют…

— Конечно, не шьют. Сейчас не шьют. В нашем времени. А в восьмидесятых годах шили. На всех изделиях этикетки тоже, ик… одинаковые. Я-то думал, что фартучки эти завалялись где-то со времён развитого социализма, ан нет! Свеженькие фартучки. Февралём 1986 года датированные.