Школьный фартук

Часть 11.9.

Лосось начинал нервничать. Хорошо, значит, Андрей копает в нужную сторону.

— Кого вы там увидели?

— Никого.

— А Толик Гостихин сказал, что видели, — бил Сытин в одну точку.

Лосось усмехнулся:

— Толик, хм, Толик… Нашли кому верить! Он пьяница и бомж.

— Допустим. Но не шизофреник. Вы же дружили с ним когда-то.

Лосось тут же открестился от бывшего приятеля:

— Дружбой это не назовёшь. Так, проводили вместе время. Глупые были, ума не хватало чем-то полезным заняться.

— А после того, как вы нашли убитую Таню, вам сразу открылся смысл бытия, — съехидничал опер.

— Пётр Николаевич, к вам коммерческий директор, — раздался нежный девичий голос из селектора.

— Меня ни для кого нет! – рявкнул Лосось, — Ни для кого! Я сам вызову кого надо, когда освобожусь.

Лощёный бизнесмен вскочил с кресла и стал расхаживать по просторному кабинету, засунув холёные руки в карманы дорогих брюк.

— Всколыхнуло, да. Память — она такая штука… Я столько лет пытался забыть! Понимаете, глубокоуважаемый Андрей Сергеевич, есть такие вещи, которые… которые… Люди делятся на две категории: тех, кто занимается делом и тех, кто мается дурью. Первые работают, строят, созидают. А вторые… страдают, извините за выражение, хренью! Если думать над всем этим, то и самому можно стать дураком! — закончил тираду Лосось.

— Ничего не понял из ваших слов, — констатировал Сытин, — яснее скажите.

— Чёрт нас дёрнул с Толяном пойти на тот завод! — воскликнул с досадой Пётр.

Ключевые слова: чёрт и странно. Их Сытин слышит ото всех и ото всюду.

— Пётр Николаевич, не держите в себе, облегчите душу. И вам полегчает, и мне проще будет, — посоветовал с каменным спокойствием следователь.

— А что случилось, скАжите? Почему вспомнили про убийство, спустя столько лет? Убийцу всё-таки нашли?

— Не совсем. Но он о себе снова напомнил.

— Понятно, — согласно кивнул головой Лосось.

Он сел в кресло, сомкнул пальцы рук в замок. Несколько минут сосредоточенно смотрел на Сытина. Вспоминал в деталях событие или думал, стоит ли доверится полицейскому? Наконец, он решился:

— Я прагматик. Душа у человека, может быть и есть, но пусть этим занимаются медиумы, колдуны, экстрасенсы. Им работать неохота, вот они и дурят простачкам головы. Я вот тут сижу, руковожу большой компанией. У меня есть руки, ноги, голова. А когда умру… Не знаю, что от меня останется! Вы хотите знать, что я там видел? На том проклятом, заброшенном заводе? Как душа, или что там, фантом отделяется от тела! Да, я просил Гостихина соврать. А что мне было делать? Сказать всем, что я видел привидение?! Толян болтун. Он любитель почесать языком, брешет почище иной собаки. А я всегда был мямлей. Потому-то пацаны надо мной насмехались. И тогда я решил свалить из городка навсегда! Как видите — удалось.

— Про душу поподробней, — попросил Сытин.

— Душа, не душа. Это я так выразился. Ну, не знаю, как ещё назвать это!

— Что это?

— Толян снизу остался, а я зачем-то наверх полез. Вот придурок! Девочка там лежала посередине огромного цеха, на полу. Я подошёл, любопытно же! Подходил ближе… А она рядом со своим телом сидит на корточках. Потом посмотрела на меня, встала. Как ненастоящая стала, полупрозрачная. Потом растворилась. Свет блеснул голубоватый, яркий, будто вспышка молнии.