Шкура оборотня

Послание

Там, где заканчивался жилой коридор, была развилка. Поворот направо, в обход поселения, ведущий к подъему на поверхность, и темный проем с лестницей, ведущей вниз. Ступени наверх были засыпаны обвалившимся потолком. Каторжник сказал, что будет ждать её здесь, но его не было. Мишель присела на одно колено и опустила раскрытую ладонь к полу. Пальцы привычно завибрировали, а десятком метров ниже ощутилось человеческое тепло. Значит, Каторжник решил спуститься в подземный город и ждать её там. Размышляя о странностях этого типа и, на всякий случай, нащупывая рукоять ножа внутри рукава куртки, Мишель стала спускаться.

Этот путь был хорошо знаком ей, и она уверенно двигалась на ощупь, хотя свет уже не проникал сюда. Минус первый этаж, технический, затем второй, пустой, и третий. Здесь было хранилище поселенцев, для пищевых заготовок, вещей, изделий про запас, и прочего, что лучше хранить в холоде. Ниже лестница заканчивалась. В закутке под ступенями пол был проломлен, и там, в обрамленной повисшими на кусках арматуры обломками дыре, начинался узкий лаз, ведущий в кромешный мир подземных лабиринтов.

Мишель нырнула под лестницу, нащупала две выгнутые кверху арматурины, ухватилась за них, спустила ноги вниз, оттолкнулась и спрыгнула. Ее движения были настолько привычны и отработаны, что, передвигаясь очень быстро, шума она почти не производила. Лаз был прокопан в земле и утрамбован застывшей глиной с досками. Влага оседала на стенах и стекала глиняной слизью вниз. Проскользив первые пять метров на рюкзаке по инерции, Мишель стала быстро перебирать ногами и руками, как каракатица, и вывалилась из пролома в стене, привычно сгруппировавшись и сразу встав на ноги.

Дергая носом, будто принюхиваясь, она повела головой из стороны в сторону. Протянула руку, и раскрытая ладонь замерла у влажной стены. Мокрые куски отслоившейся краски с загнутыми краями едва держались на штукатурке и от малейшего прикосновения могли отвалиться и упасть. Человек был совсем близко, в одной из комнат впереди. Тонкая чувствительная кожа на скулах Мишель ощутила зябкое дуновение сквозняка, и лицо девушки тут же повернулось в нужную сторону. Ее глаза были открыты, и казалось, даже различали что-то в кромешной темноте. Очертания приоткрытой двери, за которой трепетало слабое мерцание. Но это была лишь иллюзия, ведь здесь неоткуда взяться даже самому малому источнику света. Или всё же, в подземелье зажгли огонь? Неужели, Каторжник настолько безумен?

- Эй! – негромко рявкнула Мишель, и глухое эхо утонуло в пыльных паучьих коконах по углам. – Убрал свет. Быстро!

Те, кто использовал без особой нужды огонь, фосфор или лампу, наверх не возвращались чаще тех, кто полагался только на чутье и слух. На случай нужды и у Мишель были в голенищах ботинок пара палочек с реагентом. Но нужда всё не наступала. Как и многие охотники, Мишель считала темноту хранительницей того, что не предназначено для человеческих глаз. Для других людей то, как охотники ориентируются в кромешной темноте, казалось чем-то сверхъестественным, однако эти навыки даже у новичка вырабатывались достаточно быстро, если не отлынивать от походов и не поддаваться страху. Слепота глаз заменялась другими чувствами, и если следовать определенным правилам, то останешься в живых.

Темнота вокруг резко сгустилась. Из комнаты донесся характерный звук, с таким гасят масляную лампу.

- Всё, - прогудел мужской голос. – Можешь подойти…

Мишель, сжимая рукоять ножа, вся наготове, сделала три длинных шага, затем поворот в дверной проем. Капель и шорох влаги по сводам потолка. Еле уловимый в какофонии гнилостных запахов привкус гари. Вот он, человек, в нескольких метрах перед ней. И это не Каторжник. Находясь так близко, Мишель чувствовала это наверняка.

- Какого чёрта? – она сделала очень тихий шаг в сторону, вдоль стены, поднимая руку с ножом и чутко прислушиваясь к движениям незнакомца. – Ты кто, и что тебе нужно от меня?

В том, что человек ждал здесь именно её, сомнений не было. Все охотники знают о передвижениях друг друга, и никто из них не зажег бы в катакомбах лампу. Мишель подумала, что этого человека мог прислать Каторжник. Но зачем? Девушка продолжала тихо-тихо красться вдоль стены, обходя незнакомца кругом.

- Не удивляйся, я посланец Братства. – Послышалось шуршание одежды. – Я пришел с миром к тебе. Ты ведь недавно здесь, и ничего не знаешь о нас…

Мишель подумала, что ослышалась, но с трудом воздержалась от того, чтобы переспросить. Запах человека – одежда пахнет травой и дымом. Говорит правду – нюх не обманешь. Фанатики не ходят под землю. Но этому-то что нужно? Послышался еле уловимый костяной хруст и тихий вздох. Крутит головой, почувствовав, что девушки уже нет в дверном проеме. Мишель уже обошла всю комнату. В этот раз – двадцать восемь шагов. В прошлый раз было десять. Привычное дело - изменения пространства.

Мишель поднесла ладонь к стене. На два десятка метров вокруг – только она и этот человек. Да, она мало что знает о Братстве, кроме того, что они – кровожадные фанатики и злейшие враги поселения. Это не мешало ей расправиться с несколькими из них, по заданию председателей. Но она даже не осматривала трупы, стреляла в головы издалека.

- Братство знает, что тебя использовали против нас, - продолжал мужчина. Голос у него сначала звучал глухо и ровно, но теперь интонация начала меняться, дрожать. Занервничал, не зная, в какую сторону обращаться. – Но братья готовы простить тебя, если согласишься покинуть эту общину. Согласишься перейти к нам. Ты ведь не просто человек. Тупое выживание - не твоя участь. Братство вернет тебе твое истинное предназначение! Сейчас я зажгу лампу, чтобы ты увидела моё лицо и поняла, о чём я говорю…

Девушка стояла спиной к стене, по обе стороны от неё были двери. Одна – криво повисшая на одной петле, другая – плотно затворенная. Девушка дернула за влажную шершавую ручку и тут же со всей скоростью метнулась в треугольный проем под выломанной дверью. Раздался оглушительный долгий скрип, разнесшийся до потолка и отозвавшийся из углов гулким эхом. За спиной вспыхнул свет, послышались суетливые шаги – посланец крутился на месте, пытаясь увидеть девушку, которая к этому моменту была уже далеко.