Шкура оборотня

Брат

Болезненно ярко от отчаяния звучала в сознании мысль о том, чтобы подойти прямо к наблюдателю и задать ему все свои вопросы, но, чем ближе Мишель подходила к месту, тем меньше у нее было решимости. В памяти всплывали байки про каннибализм и оргии, шабаши и колдовские ритуалы, в которых, по рассказам, было намного больше жестокости и крови, чем в ритуальных убийствах, совершаемых мытарями. Да, возможно, ей и будет среди этих фанатиков место. Но какую цену придется платить?

Каторжник, наконец, отстал, и Мишель думала, что пошел своей дорогой, но вдруг его долговязая темная фигура выпрыгнула из травы прямо перед девушкой. Мишель от неожиданности ударила. Конечно, она не успела понять, кто перед ней, и среагировала автоматически. Кулаком снизу вверх, ногой по суставу, захват затылка и об колено лицом. Каторжник сломался, как деревянная кукла и хрипло заскулил, повалившись на землю.

- Какого… ты выскакиваешь, как черт из табакерки? – прошипела Мишель, взбудораженная и смущенная. – Что тебе нужно?

- Там… там… - просипел он, указывая непонятно куда. – Там такое…

Мишель опустила руку к земле и попыталась разобрать, что же происходит вокруг. Поселение светилось позади множеством теплых маяков, как обычно. На северо-востоке, в перелеске был наблюдатель, как обычно. Но он не сидел на месте, а куда-то шел. А на западе, чуть дальше, где Мишель в прошлый раз не смогла разглядеть, действительно происходило какое-то движение.

- Какое? Ты-то откуда знаешь, ходишь как черепаха…

- Видел, залез на будку и увидел. Там председатель Стоун с охотниками. Они в засаду попали, - неожиданно внятно проговорил Каторжник.

Солнце уже клонилось к горизонту, и слепило глаза рыжим светом. Чем дальше Мишель шла на запад, тем тревожнее ей было. За стрекотом кузнечиков и криком птиц она не слышала других звуков, а за ароматом полевых цветов и трав – запахов. Но, люди ощущались все ближе и ближе. Сначала их было пятеро, а потом вдруг стало трое, и они остановились. Держа нож наготове, Мишель пригнулась, скрывшись с головой в траве, и замедлила шаг, двигаясь как можно тише. Она услышала разговор.

- Ты можешь прекратить это побоище. Просто отдай нам людей, и многие выживут. Ваше поселение все равно обречено, - вещал запыхавшийся хриплый голос. Послышался металлический лязг. Ветер принес запах застарелого пота, ржавчины и дыма.

- Иди к чёрту. Наши люди ни за что не согласятся стать такими, как вы, - прорычал другой голос, тут же прервавшись кашлем.

- Люди на многое согласятся, чтобы просто выжить. А кто-то и ради лучших условий. Братство примет всех в свои ряды, но безжалостно уничтожит тех, кто противится. Ты больше своего партнера лидер, Стоун, ты можешь убедить людей, и жертв будет намного меньше, - голос звучал теперь ровно и размеренно. В интонации не было никаких эмоций. И, Мишель вдруг как ледяной водой окатило, - она не чувствовала говорившего. Она ощущала только троих людей, одним из которых был Стоун. Но голос врага не принадлежал ни одному из них.

Мишель замерла на месте, боясь пошевелиться. Она загребала пальцами землю, в бессилии, её сердце бешено колотилось. Она не могла почувствовать врага, это значило только одно: враг был мытарем. И тут же он подтвердил это:

- Ша. У нас гости. Гость. Идет с востока.

- Это брат, которого отправили в подземный город? – спросил тихий голос, неожиданно принадлежавший женщине.

- Нет. – Ответил мытарь. Женщина зашипела, а Стоун глухо сказал:

- Не жди его, девочка. Такие, как вы, люди, обречены на смерть там.

Каторжник, поняла Мишель. Снова плетется за ней следом. Оно и к лучшему – отвлек внимание. Девушка вынула нож из рукава и медленно подалась вперед, пытаясь на слух определить, где находится враг. Зачем? Возник у нее в голове вопрос. Ведь она думала над тем, чтобы примкнуть к Братству, что ей место среди таких, как сама, и что её не будут ненавидеть там, как в поселении. Почему бы ей не сделать это сейчас, почему она хочет убить мытаря и спасти Стоуна с Каторжником? Мишель замерла, терзаемая противоречиями. Она стиснула зубы и до боли сжала пальцы на рукояти ножа.

Да потому что она еще сильнее других ненавидит себя за прошлое. Потому что ей отвратительна собственная внешность, и причиняет боль осознание своих противоестественных отличий от обычных людей. Она освободилась от своей жестокой повинности, и жила почти как обычный человек все это время. Да, в отчуждении и окружении, которое не принимало её. Но она больше не убивала невинных. И возвести в культ свое проклятое призвание - нет, она не могла.

Мишель распрямилась, как пружина, и налетела на врага. Он стоял боком, и это дало ей преимущество. Нож туго вошел в его тело, мужчина зарычал и попытался схватить нападавшую за горло, но она ушла от захвата, продолжив движение по инерции, сделала подсечку и вцепилась в одежду на спине, всем своим весом увлекая его за собой. Они повалились на землю. Мужчина хрипел и пытался достать её, но в панике его движения были хаотичны.

Стоун воспользовался моментом. Он прыгнул, как обезьяна, на женщину, которая отвлеклась. Она только занесла над сцепившейся парочкой глефу, как низкорослый старик обрушился на неё со спины и резким движением свернул ей шею. Вырвав оружие, он с каркающим воплем кинулся на третьего противника, который растерянно хлопал глазами, пребывая в ступоре, за что и поплатился жизнью.

Мишель крепко держала мытаря в удушающем захвате. У него была слишком мощная шея для её рук, она не могла задушить его. Он драл скрюченными пальцами рукава её куртки, сучил ногами, хрипел, и тоже ничего не мог сделать, но Мишель быстро слабела. Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Подошел Стоун, поглядел на эту картину, и принялся бить мытаря острием глефы в живот. Захлюпала кровь, забрызгивая всё вокруг. Мытарь заклокотал и задергался еще сильнее, не желая умирать.

- Живучие вы, суки, - пробормотал председатель Стоун, размазывая рукавом кровь по лицу. – Отпусти его, он уже всё…