Шкура оборотня

Жертва

Шахтер перемещался по катакомбам быстрей всех охотников. Особое чутье на опасность помогало ему в темноте, и мешало при свете – врагами казались абсолютно все. Каждую секунду он ожидал удара в спину, ведь свет проявлял все его человеческие уязвимости. Каждый, кого встречал на свету Шахтер, был для него опасней любой твари в темноте, и постоянный страх сводил его с ума. А в темноте он чувствовал себя всемогущим. Бывало, он следил за охотниками, воображая себя одним из призраков, усилием воли мог создать им препятствия, навести панику, что приводило к гибели. Затем он грабил тела, и ценные вещи менял на еду, тайно пробираясь на территорию Братства. Там быстро сообразили, что иметь шпиона в поселении полезно, и верховный лидер приказал оберегать Шахтера и держать в тайне его деятельность. Шахтеру было выгодно сотрудничать с Братством, где его, к тому же, не держали за дурачка.

Он выбрался на поверхность, когда рыжее солнце уже дрожало у горизонта в мутной закатной дымке. Покряхтывая и шатаясь под тяжестью тела мытаря, он ногой подтолкнул разлапистую еловую ветку, прикрывая дыру в земле, откуда только что вылез. За редким хвойным лесом чернели остовы домов города, полоса вспаханной земли отгораживала лес, дальше стоял блокпост и тянулась изгородь из колючей проволоки.

Знакомый зелено-черный пейзаж имел несколько новых деталей, в виде деревянной постройки возле бетонных блоков и дымящихся кострищ вдоль всей линии колючки. Было хорошо видно фигурки людей, снующих между кострами, несколько маячили на деревянной башне. Ветер принес запах жареного мяса.

Гостей сразу заметили, послышались разноголосые выкрики. На башне трое бойцов подняли ружья, целясь в Шахтера, но человек, стоящий внизу, вскинул руку, и они медлили стрелять. Подойдя к блокпосту, Шахтер отметил, что горелым мясом пахнет намного сильнее, чем положено при приготовлении пищи. Все остановили свою деятельность и молча смотрели на него, головы их были наглухо замотаны тряпками. Мишель зашевелилась, приходя в себя от свежего воздуха и резких запахов, и Шахтер сбросил её на землю, остановившись неподалеку от бетонных блоков.

К гостям вышел человек с длинноствольным ружьем, на приклад которого опирался, как на посох, и что-то спросил на своем наречии. Шахтер покачал головой, сказал, что не понимает, и указал пальцем на себя, Мишель, затем вперёд.

Тяжёлый взгляд караульного буравил вшитую в череп Мишель пластину и ее правый глаз с пересаженной радужкой. Девушка, с гудящей головой неуклюже встала, еле держась на ногах, и слабо понимала, где находится и что происходит. Шахтер крепко взял её за плечо и подвинул ближе к себе. Караульный кивнул и что-то крикнул своим, отвернулся и пошел прочь. Люди на башне опустили оружие.

Шахтер зашагал через блокпост, волоча за собой Мишель, ноги её заплетались. Поглядев по сторонам, она увидела костры вокруг, из огня торчат длинные палки, а вокруг рассыпаны обугленные… дрова? Нет, кости. Очень много костей. А кое-где ещё тлеет привязанное к шесту тело. И запах сладковатой гари. Черт возьми, она, наконец, поняла, что здесь происходит. Мишель чувствовала такой же страх только раз в своей жизни – когда встроенный в голову приемник потерял сигнал Господ. Тогда она в панике она бросилась бежать, куда глаза глядят, и это спасло ей жизнь. Останься она в городе, её бы жестоко убили, как поступали люди со всеми подручными Господ в конце эпохи.

Несколько человек сидели возле кострища и жевали, перед ними были настелены лопухи, на которых лежала поджаристая туша. Человеческая туша? Мишель скрутил рвотный спазм. Откашлявшись, она вырвалась из хватки Шахтера и побежала. Она чувствовала, что вслед ей смотрят, и даже послышалось насмешливое улюлюканье. В голове шумело. Она выбежала на растрескавшийся асфальт, на другой стороне дороги стоял кирпичный дом с черными провалами окон. В одном из них мерцал огонек лампы, оставленной на подоконнике. Из дома выскользнул силуэт в длинном балахоне, бросился наперерез Мишель, схватил её за плечи, останавливая.

Мишель сфокусировала взгляд и обмякла, парализованная мерцанием красных точек в глубине глазных провалов киборга.

- Хорошая работа, Шах, - не отводя гипнотизирующего взгляда от жертвы, пророкотал киборг. – Идем в дом. Шаманка ждёт.

В комнате, где горела лампа, сидела на травяной подстилке скорчившаяся в затравленной позе девушка в рваном платье бурого цвета. Лицо у неё было белым и безжизненным, голые худые плечи покрыты шрамами, а мерцающие в полумраке глаза выражали первобытный страх. На теле этой девушки не было никаких модификаций, которые обычно делали члены Братства. Когда в комнату втолкнули Мишель, девушка задрожала, тараща и без того огромные глаза, но не смела двинуться с места, продолжая сидеть на коленях, безвольно опустив руки.

- Всё готово, - сказал киборг, зловеще блестя красными зрачками. – Делай амулет.

- И жертва духам подземелья? – еле слышно выдохнула Шаманка.

- Один из Братьев добровольно отправился туда, чтобы погибнуть.

- Вы уверены, что она выдержит?

- Она очень выносливая, - подал голос Шахтер, наблюдающий за всем, облокотившись на дверной косяк.

- Хорошо, - еще тише прошептала девушка и подняла руки, подзывая Мишель ближе. Киборг толкнул её в спину, и она упала перед Шаманкой на колени. Та положила ледяные руки ей на виски, закрыла глаза и начала шипеть.

- Идем, нам нечего здесь делать, - сказал киборг Шахтеру, и они вышли.

- Почему вы уверены, что девчонка однажды не сбежит? – спросил Шахтер.

- Все живые существа хотят жить и боятся неизвестности. Она не сбежит, ведь её кормят и оберегают здесь, и будет послушно выполнять все приказы, как бы противны они ей не были. Воля же для неё равнозначна гибели. Люди такие беспомощные существа, - пророкотал киборг.

Шаманка шипела и раскачивалась, закатив глаза, а от её ладоней исходил холод. Мишель стала приходить в себя и осматриваться. Мимолетно даже получилось прощупать пространство на предмет живых людей, но голова тут же заболела сильнее. Мишель поняла, что сбежать не получится – дом со всех сторон окружен бойцами Братства, да и другие мытари наверняка тоже есть поблизости. Стоит прозвучать тревоге – и её прикончат.