Шли по улице девчонки

Продолжение

саманная избушка. Неужели в такой избушке кто-то когда-то жил? Тут и одному-то сильно не развернуться. И место такое неудобное.

А дальше два строившихся кирпичных коттеджа, за ними длинное трехъэтажное здание полиции, аптека, сбербанк и на самом углу магазин, в котороый почему-то очень редко захаживал народ. Сразу за магазином влево начиналась самая длинная в городке улица. Она пересекала полгородка.

- Первым делом после того, как я куплю четырыхкомнатную благоустроенную квартиру с лоджией, я покупаю машину. Разумеется, иномарку, - сказала Оксана, широко размахивая руками

- С машиной хорошо,- согласилась Даша. – Когда дядя Ваня был живой и если не на работе, он возил меня на «жигулях» в школу. Пять минут и ты уже в школе. А иногда из школы вез домой. Так вот идешь-идешь-идешь и так устанешь идти. Сил никаких нет.

- А зимой еще и холодно. Бррр! – поежилась Полина и с завистью поглядела на пролевшую мимо них иномарку. Стекла были тонированными.

- Если с ветром, то можно обморозиться даже,- вздохнула Оксана. – Я один раз себе щеку обморозила. В машине тепло, играет музыка и быстро, куда надо доберешься. Без машины никак нельзя, особенно, если ты взрослый. То тебе на работу, то по делам. Я каждый день буду ездить по магазинам, во всякие салоны там.

- Ага! И где ты деньги возьмешь? – съехиднила Полина. – Найдешь себе богатого мужа?

Даша отвернулась, чтобы не видеть злого лица Оксаны. Оксана еще и громко засопела.

- Что, Даша, идем к тебе отпрашивать тебя у мамы? – спросила Полина. – Ты же первая по пути.

- А потом ко мне. Дядя Костя уже вернется к этому времени,- сказала Оксана. – Он меня отпустит. Дядя Костя добрый.

Куда идем мы с Пятачком,

Большой, большой секрет.

И не расскажем мы о нем.

О! нет! И нет! И нет!

Неожиданно запела Оксана. Вот что удивительно! Вообще, голосок у Оксаны был грубоватым для ее возраста, особенно когда она начинала ворчать, тогда как у деда старого. Пела же она почему-то таким тонким, почти визгливым голоском, как будто комар жужжал. А пухлые губки она далеко вытянула вперед, вроде как собиралась подуть на что-то, сдуть соринку, например.

- Я поражена! – воскликнула Даша, на всякий случай отступив несколько шагов от Оксаны. – Я поражена!

- Я никого не собиралась поражать! – заявила Оксана. – Никого я не собиралась! Я же не снайпер, чтобы кого-то поражать. Вот!

- А у нашей Оксаны, оказывается, есть чувство юмора,- сказала Даша. – И очень тонкое.

- Только она его скрывала до поры до времени. Непонятно почему.

Это уже добавила Полина.

- А еще порожать – это рожать и рожать детишек,- продолжала Оксана. Кажется, ее посетило вдохновение. – Я еще кино видела, там такой старый дядька страшный, вот с таким усищами берет ружье и говорит сыну: «Я тебя породил, я тебя и убью!» И застрелил его насмерть из ружья.

- Сына застрелил из ружья?

- Да! Взял ружье, бабах и застрелил сына. Он сразу мертвый упал.

Оксана с победным видом оглядела притихших подруг. Ну, что, съели?

- Оксана! Вот где ты только такое кино смотришь? – спросила Полина, удивленно подняв брови. – Чтобы отец убил собственного сына, да я об этом даже никогда не слышала. А вообще, лучше бы про любовь смотрела. А то смотришь, что попало.

- А там и про любовь есть, к твоему сведению. Даже очень много про любовь есть, если хочешь знать. Вот этот самый сын, которого отец убил, влюбился. И там даже показывали, как они целуются. Долго так целуются, и он ей шепчет, как он ее любит. Как он без ума от нее.

- Подумаешь, целуются! – фыркнула Полина. – Велика важность! Вон сейчас даже малолетки целуются. Я видела, как первоклашки целовались. За углом школы целовались. А сами малюсенькие.

- А тебе бы только подсматривать! – выкрикнула Оксана. – Любишь за другими подсматривать. Потому что тебя саму еще никто не целовал ни разу. А за другими любишь подсматривать. А вот похабное нам смотреть нельзя. Дядя Костя сразу переключает телевизор, если начинают показывать похабное. Ну, это когда он и она в постели. А тебе бы, Полина, только похабное смотреть. Ты же сама рассказывала.

Последние слова Оксана почти выкрикнула. Проходившая мимо женщина остановилась и посмотрела пристально на них. Девчонки не обращали на нее никакого внимания.

- А дядя Костя говорит, что нам еще рано похабное смотреть. Мы еще маленькие.

- И правильно ваш дядя Костя говорит,- проговорила женщина. – Взрослых надо слушать.

У нее тоже был в руках черный раздутый пакет. Такое впечатление, что в городке остались только черные пакеты.

- А меня мама в детскую сразу отсылает,- сказала Даша. – И меня, и Ваню.

- Правильно твоя мама делает,- опять вмешалась женщина. – Детям нельзя такое смотреть. Надо смотреть детский канал.

- Мне мама говорит: «Иди к себе! Нечего тебе это смотреть!» Это для взрослых.

- А мне мама говорит: «Закрой глаза и уши!» - сказала Полина. – Я закрываю глаза и уши. Вроде как ничего не вижу и не слышу.

Полина показала, как она это делает. Большими пальцами прикрыла уши, а остальными глаза. Получилось что-то вроде маски.

- Вот так закрыла! Я щелку оставляю между пальцами и всё вижу. И всё сшышу, потому что не зажимаю уши. А мама думает, что я ничего не вижу и не слышу. А я всё вижу и слышу. Вот такая я хитренькая!

Они пошли дальше. Слева был большой двухъэтажный магазин. Раньше, говорили, там был ЦУМ, самый большой магазин в городе, в котором всегда было народу не продохнуть. Деревенские, приезжая на автовокзал, шли на базар и сюда. А когда, как грибы после дождя, в городе стали появляться магазины и магазинчики, торговая активность переместилась по ту сторону железки, где был базар. Магазины же на этой стороне стали посещать редко и мало. Да на той стороне и народу жило больше.

Несколько лет здесь вообще ничего не было. Здание стояло пустым. А потом всё-таки открыли магазин. На первом этаже стали торговать мебелью и всем тем, чем можно было украсить квартиру. А на втором этаже одеждой и различной бижутерией и косметикой. Покупателей здесь было немного. Почему-то и цены здесь были дороже на те же самые товары, что продавались в других магазинах.