Шорох вереска

Хрупкий мир

Poets Of The Fall — Fragile

Ты стойко держала удар все эти годы, я знаю,
Изнутри тебя душат слёзы,
И ты мастерски избегаешь всего,
Что может заставить тебя оплакивать потерю,
Теперь не волнуйся,
Ни к чему сожаления,
Пришло время вздохнуть с лёгкостью… 

      Стеклянные колпаки масляных фонарей запотели. Лёгкое марево повисло в разгорячённом воздухе. Фили стоял в большой полукруглой купальне. Водная гладь колыхалась от движений гнома. Мыльная пена пушистым венком путалась в волосах, стекала по мускулистым рукам, белыми струйками скользила вниз по спине. Она вливалась в пузыристое кольцо, плотно охватывающее торс мужчины. Горячая вода доставляла гному невероятное удовольствие. Вдыхая смолистый аромат хвои, который заполнил каждый уголок просторного помещения, он устало закрыл глаза и неспешно намыливал голову. Фили тихо напевал себе под нос, пытаясь избавиться от навязчивого чувства, что за ним наблюдают. Оно не отпускало его со времён заточения в Гундабадских темницах. Однако сейчас за ним наблюдал некто более дружественный.

      Нилоэла стояла рядом с приоткрытой дверью, ведущей в купальную залу. Женщина держала в руках чистые полотенца и одежду. Время бежало, отмеряя секунды. Ей казалось, что она находится здесь непозволительно долго. Нужно было либо войти, либо просто оставить стопку на тумбе, стоящей поблизости. Но Нило медлила. Вглядываясь в сизое марево, любовалась тем, кто ещё вчера был мёртв для неё. То мимолётное объятие при встрече не смогло полностью убедить женщину в реальности происходящего. Ей нестерпимо хотелось обнять его, почувствовать, что он не видение, не сотканный из тумана призрак; ощутить тепло кожи, дыхание и даже колючее прикосновение усов-косичек.

      И всё же Нилоэла не находила в себе смелости, ибо долгое время старалась похоронить чувства, которые испытывала к гному за дверью. Она научилась жить без него и не знала как быть теперь. Надеть маску безразличия было бы проще всего, ведь долгое время Нило ковала её, словно броню. Каждый день с того самого момента, как женщина узнала, что её любимый пропал без вести, она старалась не думать о нём, чтобы не сойти с ума. Малышка Разар, похожая на своего отца как нравом, так и внешне, не позволяла погасить слабый огонёк, который, тлея, терзал сердце. Сейчас Нилоэла находилась на перепутье и была напугана.

      Из передней послышался весёлый голосок Разар. Она что-то беззаботно щебетала, не обращаясь напрямую к матери. Нило положила стопку с одеждой и полотенцами на тумбу, деревянной походкой зашагала навстречу дочери. Женщина нашла малышку на кухне. Та сидела за массивным дубовым столом. Мотая короткими, но крепенькими ножками, девочка увлечённо ковырялась в баночке с мёдом и с удовольствием облизывала поблёскивающие пальцы. Не замечая присутствия матери, Разар что-то довольно бормотала.

      — Маленький поросёнок, — улыбнувшись, покачала головой Нилоэла.

      Малышка встрепенулась, охнув от неожиданности. Убрав руку из полуопустевшей баночки, она воскликнула со всей серьёзностью:

      — Мама, нельзя же так пугать! Я чуть палец себе не откусила!

      Нило спросила, округлив глаза, блеснувшие весёлой недоверчивостью:

      — В самом деле?! — И тут же вскинула руки, примирительно сказав: — Извини, я больше не стану тихо подкрадываться. В следующий раз обязательно буду топать, как олифант.

      — Или как Беорн, — улыбнулась Разар. — Кстати, он приглашает нас всех сегодня вечером к себе.

      — Что значит всех? — Нилоэла не поняла почему дочь выделила это слово.

      — Это значит, что тот дяденька тоже должен прийти, — ответила малышка, и её взгляд сделался решительным.

      Выйдя из-за стола, Разар вплотную подошла к матери и, заглянув в глаза, прямо спросила:

      — Кто он?

      Простой вопрос поставил Нилоэлу в тупик. Она старалась никогда не лгать дочери без веских причин. Но сейчас женщина понимала, что от её ответа зависит будущее их всех. Опустившись перед девочкой, Нило взяла маленькие, измазанные мёдом ладошки в свои руки не боясь запачкаться. Лицо Разар было сосредоточено и не по годам серьёзно. Нилоэла знала это выражение. Она также знала, что дочь не отступится и добьётся ответа. Да, можно было солгать или сказать полуправду, но женщина понимала — Разар сразу почувствует неискренность, сколько бы её не было в сказанных словах.

      Несколько мгновений Нилоэла собиралась с духом, вглядываясь в светло-голубые глаза малышки, доставшиеся ей от отца. Наконец, она промолвила:

      — Он… — пауза затягивалась, делая воздух в груди раскалённым до бела… — он твой папа.

      Разар опустила взгляд. Затем лукаво улыбнулась одним уголком рта и ответила:

      — А… я знала. Прям сразу как сняла с него капюшон! — Девочка подозрительно прищурилась: — Он же больше не пропадёт?

      — Ах, доченька… — выдохнула Нило.

      — Прошу тебя мам, проследи за этим.