Шотландское приключение семьи Макрат.

Глава 2.

Глава 2

Дом постепенно просыпался — не как живое существо, а как сложный механизм, в котором люди, запахи и звуки начинали занимать свои места. По коридорам разносился приглушённый стук шагов, где-то скрипнула дверь, снаружи донёсся глухой голос, отдающий распоряжения во дворе. Камень хранил ночную прохладу, дерево — запах дыма и старого масла.
Мойра стояла у окна в кабинете, не подходя вплотную, словно опасалась, что стекло может оказаться обманом. Она смотрела на двор: неровную каменную кладку, телеги, людей в грубой одежде, лошадей. Всё было слишком настоящим. Слишком плотным. Это не походило на сон — сны не держали такую чёткую фактуру.
В голове снова и снова прокручивалась одна и та же цепочка, упорно, как заклинивший механизм: вдова. Слово, сказанное служанкой, не отпускало. Оно не било сразу — оно саднило, как старая травма, к которой случайно прикоснулись.
Мойра закрыла глаза и медленно выдохнула. Если дать этому чувству разрастись сейчас, она просто развалится. А разваливаться — нельзя.
— Госпожа, — осторожно произнесла Эйлин у двери, — вы велели показать дом…
Мойра обернулась. Лицо у служанки было напряжённое, но в глазах — готовность слушаться. Страх, смешанный с привычкой подчиняться.
— Да, — спокойно сказала Мойра. — Покажи. Медленно. Мне нужно всё.
Изобел уже стояла рядом, будто ждала именно этого момента. Руки её были скрещены на груди, плечи напряжены, взгляд — цепкий. Она молчала, но Мойра ощущала это молчание как давление.
Фионы в кабинете не было. Едва Мойра дала ей задачу, та ушла на кухню — и Мойра почти физически почувствовала, как женщине стало легче. Работа всегда спасала.
— Начнём с жилых покоев, — сказала Эйлин и двинулась вперёд.
Они вышли в коридор. Свет здесь был приглушённый, неяркий: узкие окна давали мало дневного света, факелы в нишах чадили, распространяя запах смолы. Пол был из широких досок, потёртых, с тёмными прожилками. Мойра автоматически отметила: дерево старое, но крепкое, уложено хорошо — значит, дом не бедный, но и не дворец.
— Здесь покои госпожи, — Эйлин остановилась у первой двери и поклонилась.
Мойра кивнула и вошла.
Комната оказалась просторной, но не роскошной. Большая кровать с массивным деревянным изголовьем, тяжёлые занавеси, сундук у стены, столик с зеркалом. На стенах — тканые панели, тёплых, тёмных тонов. Пахло сухими травами и чуть-чуть плесенью — старый дом, старая ткань.
Мойра подошла к зеркалу. Секунду не решалась поднять взгляд. Потом всё-таки посмотрела.
На неё смотрела молодая женщина. Лет двадцати пяти, может, чуть больше. Тёмные волосы убраны просто, лицо — чёткое, ухоженное, без привычных следов усталости. Глаза — те же. Холодные. Внимательные. В них было слишком много взрослого для этого возраста.
Мойра сглотнула.
— Кошмар, — вдруг раздалось за её спиной.
Она не вздрогнула — уже привыкала.
Изобел стояла у двери, разглядывая комнату с выражением человека, которого засунули не туда.
— Кошмар, — повторила она и подошла ближе. — Это что, кровать? Это кровать? Где матрас? Где нормальное бельё? А это… — она ткнула пальцем в платье, висевшее на спинке стула, — это вообще что? Это носят?
Мойра посмотрела на платье, потом — на Изобел.
— Судя по всему, носят, — спокойно сказала она.
Изобел всплеснула руками.
— В этом?! Здесь?! — она понизила голос, но возмущение никуда не делось. — Это шестнадцатый век, да? Это же… — она запнулась, словно слово не хотело подбираться, — это же невозможно. Где брюки? Как в этом… — она развела руками, — как вообще жить?
Мойра поймала себя на том, что уголки губ дрогнули. И тут же подавила это движение. Не время.
— Мы живём, — сказала она ровно. — Значит, возможно.
Изобел фыркнула.
— Ты всегда так говорила. «Возможно». А потом оказывалось, что возможно — за счёт чужих нервов.
Мойра повернулась к ней. Взгляд был спокойный, но жёсткий.
— Изобел, — сказала она, — сейчас не время выяснять, кто кому портил нервы. Сейчас время понять, где мы, и не умереть.
Изобел прищурилась.
— Я и не собираюсь умирать, — отрезала она. — Особенно в этом… — она огляделась, — антураже.
Эйлин переминалась с ноги на ногу.
— Госпожа, — робко сказала она, — дальше — комнаты для гостей и… комнаты служанок.
— Покажи всё, — сказала Мойра. — И не бойся.
Экскурсия заняла время. Они прошли через несколько спален — проще, холоднее, с узкими кроватями и минимумом мебели. Изобел заглядывала в каждую с выражением всё большего недовольства.
— Нет, — бормотала она, — нет, это не жизнь. Это… — она махнула рукой. — Это издевательство.
Когда они спустились ниже, к хозяйственным помещениям, запахи изменились. Здесь пахло хлебом, жиром, дымом, чем-то кислым. Кухня оказалась большой, с массивным очагом, столами, лавками. Несколько женщин суетились, подготавливая продукты.
Фиона стояла у стола, склонившись над мясом. Рукава у неё были закатаны, пальцы уверенно работали ножом. На лице — сосредоточенность, почти умиротворение. Это была та же Фиона, что и раньше: когда она занималась делом, мир вокруг переставал быть страшным.
Мойра остановилась у входа. Их взгляды встретились. На долю секунды Фиона замерла, потом одними губами прошептала:
— Мама.
Мойра почти незаметно качнула головой.
Не сейчас.
Фиона кивнула так же незаметно и тут же повернулась к кухарке.
— Соль где? — спокойно спросила она. — И большие бочки. Эти — сюда не годятся.
Кухарка удивлённо моргнула.
— Госпожа Фиона, — начала она, — но…
— Никаких «но», — мягко, но уверенно сказала Фиона. — Мясо не пропадёт. Я за это отвечаю.
Мойра почувствовала, как внутри что-то отпускает. Пусть ненадолго.
Изобел подошла ближе, оглядела кухню и скривилась.
— И это кухня? — сказала она. — Это же антисанитария. Здесь же… — она запнулась, — здесь же мыться негде!
Фиона, не оборачиваясь, ответила спокойно:
— Будем думать, как мыться. Сейчас важнее еда.
Изобел фыркнула.
— Конечно. Всё как всегда. Сначала еда, потом — проблемы.
— Без еды проблемы не решаются, — так же спокойно ответила Фиона.
Мойра заметила, как Изобел сжала губы. Ей явно не нравилось, что её перебивают — и кто.
— Эйлин, — сказала Мойра, — дальше.
Они вышли во двор. Воздух был влажный, холодный. Камень под ногами — скользкий. Вдалеке виднелся сад — точнее, то, что от него осталось: деревья, кусты, неухоженные дорожки.
— Парк, — сказала Эйлин с гордостью. — Господин… — она запнулась, — прежний господин любил здесь гулять.
Слово снова кольнуло. Прежний.
Мойра кивнула и пошла дальше, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Этот день был слишком длинным. Слишком насыщенным.
К вечеру они снова собрались в её комнате. Эйлин принесла поднос с чашками и заварником. Напиток пах травами и чем-то горьким.
— Чай? — робко спросила служанка.
— Да, — сказала Мойра. — Спасибо.
Когда дверь закрылась, в комнате повисла тишина. Три женщины сидели вокруг небольшого стола. Огонь в камине потрескивал.
Первой заговорила Изобел.
— Это ненормально, — сказала она резко. — Я не собираюсь делать вид, что всё в порядке. Это… — она развела руками, — это средневековье. Здесь попу листиками вытирают? Это вообще что за жизнь?
Фиона вздохнула.
— Изобел…
— Нет, — отрезала та. — Ты только посмотри на это! — она схватила край своего платья. — Это кошмар. Я в этом… — она замолчала, подбирая слова, — я не привыкла так выглядеть.
Мойра молчала. Смотрела на чашку, на пар поднимающийся от напитка.
— Мы в прошлом, — наконец сказала Фиона тихо. — И нам надо выжить.
Изобел хмыкнула.
— Легко сказать. А если… — она запнулась, и голос дрогнул, — если ты… если ты вдова, — она посмотрела на Мойру, — значит… — она не договорила.
Мойра подняла глаза. Взгляд был пустой. Слёзы подступили неожиданно, резко. Она не смогла их удержать.
— Я думала, — тихо сказала она, — что, может… — голос сорвался. — Что он тоже здесь.
Изобел резко встала. Лицо у неё побелело.
— Нет, — сказала она. — Нет. Это… — она прикрыла рот ладонью, и вдруг слёзы хлынули. — Это не может быть. Мой сын… — она всхлипнула. — Мой Алэсдэр…
Сарказм, ирония, защита — всё рухнуло разом. Перед ними стояла не управляющая, не манипулятор. Мать.
Фиона встала, обошла стол и обняла Изобел. Та не сопротивлялась. Плечи её дрожали.
— Тише, — сказала Фиона. — Тише. Мы не знаем. Мы ничего не знаем наверняка.
Изобел всхлипнула, вытерла глаза рукавом платья и вдруг резко выпрямилась.
— Я не сломаюсь, — сказала она хрипло. — Не здесь. Не сейчас.
Мойра смотрела на неё и думала: Вот она. Настоящая. Неудобная. Сильная.
Фиона вернулась на своё место.
— Давайте распределим, — сказала она тихо. — Я беру кухню. Продукты. Кладовые. И не спорь, Изобел. Я справлюсь.
Изобел фыркнула, но кивнула.
— Ты, — Фиона посмотрела на неё, — берёшь людей. Персонал. Помогаешь Мойре. Прикрываешь.
Изобел прищурилась.
— Я помогу, — сказала она. — Но пусть она поменьше командует. А то взрыв будет.
Мойра усмехнулась сквозь слёзы.
— Постараюсь, — сказала она. — Не обещаю.
Они посмотрели друг на друга. Три женщины. Три судьбы. Один дом. Один шанс.
— Выживем, — сказала Фиона.
— Выживем, — повторила Мойра.
Изобел сжала губы, потом кивнула.
— Выживем, — сказала она. — Назло всему.
Огонь в камине треснул громче, будто соглашаясь.