Шоу мистера Боззи

Пролог. Трагедия в "Элладе"

Лондон. Район Сохо. Театр «Эллада»

В сумраке актерского будуара в дрожащем пламени свечей танцевали две тени. Древний как мир танец вел сквозь робеющее смущение невинности к неистовому напору страсти.

- Уильям… Билли, прошу вас… - нежный девичий голос звенел хрустальным колокольчиком. Мужской вторил ему томным бархатом альта:

- Не могу больше ждать, моя Алькеста* (героиня одноименной трагедии Еврипида)! Я хочу, я должен сделать вас моей!

И более грузная широкая тень оплела тонкую, воздушную, подавила, прижимая к стене.

- Ах… Мы не должны. Это грех, прелюбодеяние, - едва слышно откликнулся хрупкий хрусталь и разбился протяжным вздохом.

- Нет грехов меж двух любящих сердец. Если только вы, моя прелестная обольстительница, не играете со мной, - мужская тень припала к девичьей, заглушая поцелуем возражения, лаской рук откидывая преграды стыдливости.

- Я ваша, Уильям, ваша всей душой! – искренняя пылкость юности озарила будуар, чтобы тут же погаснуть в робком признании, - но телом я… я еще не знала мужчины.

- Вы великолепная актриса, моя милая. Скоро весь Лондон заговорит о вашем таланте и красоте, а импресарио Уильям Бартоломью Блэк прославится и разбогатеет, представляя вас. Но, Милли, разыгрывать передо мной невинность - это слишком. Мы же оба знаем, что в той дыре, откуда я тебя вытащил, красоткам платили не только за звонкий голосок, но и за стройные ножки, и в особенности то, что между ними, - руки Уильяма скользнули ниже, задирая подол юбки, губы устремились к вырезу декольте.

- Ох! – мужчина согнулся от внезапной боли, пронзившей пах. Девичье колено ударило метко, а хрупкие ладони оттолкнули с неожиданной силой.

- Мерзавец! – хрусталь сменился звоном стали, – Я – не Милли!

Растрепанная, раскрасневшаяся девушка выскочила из темноты алькова на свет расставленных на туалетном столике свечей.

- Как ты мог?! Спутаться, спутать меня с этой… этой… - от возмущения она не находила слов. Грудь высоко вздымалась, губы дрожали от гнева, тонкие пальцы сжимались в кулаки, - этой вульгарной профурсеткой Камиллой Флер?!

Все еще скрюченный мужчина зло глянул исподлобья:

- Арабелла!? Откуда ты здесь? Сегодня репетиция Милли!

- Меня вызвал режиссер. Кажется, он хочет назначить меня на главную роль. Я думала - это ты уговорил его, Билли. Ты же мне обещал… - голос затрепетал от несдержанных слез, - обещал, что вместе мы покорим «Элладу», а после и «Ковент-гарден», что ты поможешь мне добиться успеха, всегда будешь рядом…

Девушка зарыдала, отвернувшись к зеркалу.

- Наивная глупышка, - Уильям подошел со спины, опустил руки на покатые, вздрагивающие плечи, склонился к уху, шепча, - путь к славе тернист. Твоя соперница, мисс Флер, прекрасно знает цену побед. Пора и тебе, милая Белла, пройти обряд посвящения в настоящие актрисы. Я не отказываюсь от своих слов, но и ты должна стать сговорчивее. Послушай своего импресарио – для актрисы мало хорошо играть… - усы защекотали девичью шею, губы впились в кожу жадным поцелуем, ладони скользнули вниз, оглаживая грудь, живот, бедра, сминая тонкую ткань сорочки, стремясь туда, где томилось нетронутое сокровенное естество.

- Билли, нет! – Арабелла взметнулась испуганной птицей, глянула в зеркало, где отражалась расстроенная, разрумянившаяся от возмущения и стыдливости девушка и щеголеватый франт, в страстном нетерпении закрывший глаза и все сильнее сжимающий объятия. Позади Вильяма сгущался мрак. Иссиня-фиолетовыми чернилами он разливался из темноты будуара, заполняя актерскую гримерку. Взвились ярким пламенем, затрепетали точно от сквозняка, горящие свечи, стрелки напольных часов закружились, ускоряя движение, маятник дернулся и в ритме испуганного сердца принялся отбивать: «Дон-динь-дон».

Белла замерла, а Уильям, казалось, не слышал боя часов, не видел жутких, точно из самого ада вылезших теней, принявшихся отплясывать на стенах под потолком. Мрак за спиной мужчины обретал очертания – всполохи тьмы превратились в черную взлохмаченную шевелюру, завихрения воздуха легли под горлом истлевшим кружевным жабо, фитили свечей погасли, и тонкий белый дымок заструился, сплетаясь и утолщаясь в крючковатые пальцы с длинными загнутыми ногтями. Безумные красные глаза вспыхнули в надвигающейся темноте.

Из отражения на Арабеллу смотрело жуткое чудовище, плотоядно скаля распахнутый зубастый рот. Миг – и морок накрыл Уильяма, слился с фигурой импресарио, просочился под бледную кожу. Холод и сковывающий душу ужас пронзили актрису – в зеркале ее держал в объятьях не известный всему Сохо ловелас и повеса Билли Блэк, а жуткий худой незнакомец, в чьих глазах полыхала огненная Геенна, чьи прикосновения погружали в могильный хлад.

Белла хотела закричать, вырваться, но тело не слушалось, а вместо звуков горло исторгло лишь тихий всхлип.

- Молчиш-шшь. Двух слов связать не в силах ты. Какая сцена для такой пустыш-шшки?! – прошипело над ухом, хотя губы мужчина не шевелились.

- Бездарность. С-серость. Вы глупы. Жалки. Пус-стые куклы. Все вы как одна – великой роли недостойны! – бледные узкие кисти впились в девичье горло скрюченными пальцами. Белла захрипела.

- Букаш-шка! Не смей творцу и гению перечить!

Девушка тщетно ловила воздух синеющими губами, билась в предсмертной агонии хрупкой бабочкой, пойманной за крыло бездушным чудовищем. Острые ногти вонзились в артерию, тонкая шея хрустнула под мертвой хваткой. Безвольное тело ослабло, простившись с жизнью.

Мрак рассеялся, разогнанный светом вновь вспыхнувших свечей. «Динь-дон», - завершили бой напольные часы.

- Белла? – Уильям с удивлением смотрел на лежащую у его ног бездыханную девушку. – Что с тобой, милая?

Импресарио склонился и тут же в ужасе отпрянул. Белая рубашка окрасилась алым от струящейся крови, голова свисала под неестественным углом, а еще недавно прекрасное лицо застыло в гримасе ужаса.

- Пресвятая дева, что я наделал?! – Билли Блэк отпрянул и кинулся прочь из театра, оставив остывать тело несостоявшейся возлюбленной. Лишь античные статуи в холле стали свидетелями его трусливого бегства.