Шпионка для ректора

6.

Десять лет назад. Арвенхольм.

Восемнадцатилетняя Алисия Варден стояла на краю гигантской площади Высочайшего Призыва, чувствуя себя жалким, перепуганным мышонком, забредшим в логово драконов.

Академия Серебряных Врат — или Арвенхольм — предстала перед ней во всем своем великолепии. Гигантские ворота из полированного серебра и черного дерева, казалось, упирались в само небо. Сквозь них виднелись устремленные ввысь шпили башен, увитые сияющим плющом, и мосты, переброшенные между ними на головокружительной высоте. Воздух звенел от магии — она чувствовала ее кожей, словно миллионы невидимых иголочек. Это было одновременно и пугающе, и пьяняще.

Всего неделю назад она жила в крошечной деревушке на окраине империи, где ее "странности" — способность чувствовать эхо заклинаний, видеть узоры магии там, где другие видели лишь пустоту — считали дурным предзнаменованием. Здесь же, как говорила присланная инспекция, ее дар был уникальным талантом. Ключом, открывающим двери в мир, о котором она могла только мечтать.

— Пошевеливайся, новобранец, не задерживай очередь! — крикнул кто-то сзади.

Алисия вздрогнула и, крепче сжав ручку своей потрепанной дорожной сумки, шагнула внутрь.

Внутри было еще величественнее. Главный зал был таким огромным, что под его сводами, расписанными созвездиями, мог бы уместиться весь ее родной дом. Сотни студентов в разноцветных мантиях сновали туда-сюда, их голоса сливались в гулкий, оживленный гомон. Она почувствовала приступ паники. Она никогда не видела столько людей сразу.

Голоса студентов сливались в гулкий, оживленный гомон, эхо которого многократно усиливалось под высокими сводами. Алисия почувствовала приступ паники, сжимавший ее горло. Она никогда не видела столько людей сразу, и все они казались такими уверенными, такими… своими.

Ее взгляд упал на группу студентов постарше, которые, смеясь, что-то показывали друг другу на ладони. Над их руками танцевали маленькие сферы света. Алисия не просто видела свет. Она слышала его — тихий, высокий звон, словно от хрустального бокала. Это было эхо их магии, легкое и беззаботное, как их смех.

"Я не должна этого слышать", — с ужасом подумала она, отводя взгляд. — "Я должна быть как все".

Процедура регистрации прошла как в тумане. Ей выкинули кипу бумаг, дали карту Академии и указали на общежитие — Башню Рассвета, — и вручили ее собственную форму. Два комплекта серой формы — с брюками и юбкой, несколько блузок и две мантии: повседневная и парадная.

Темно-зеленая — именно такого цвета была мантия первокурсников — ткань оказалась неожиданно тяжелой и грубой. Она накинула ее на плечи, и груз ткани показался ей символом всей той тяжести ожиданий и ответственности, что легла на нее.

Наконец, ее первая лекция. "Основы магической теории". Аудитория представляла собой огромный амфитеатр, спускающийся к небольшой, но внушительной кафедре из темного дерева. Алисия забилась на самый верхний ряд, на самую дальнюю скамью, надеясь раствориться в тенях под сводами.

Преподаватель опаздывал. Атмосфера накалялась от ожидания. И тут дверь распахнулась.

В аудиторию вошел он.

Это был не седовласый старец, каким она представляла себе профессора магической теории. Перед ними стоял мужчина лет тридцати, высокий, с острыми чертами лица и волосами цвета воронова крыла, собранными у затылка в короткий хвост. Его мантия сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и стройную фигуру. Но дело было не в его внешности. Дело было в… ауре.

В том абсолютном, леденящем душу чувстве власти и контроля, что исходило от него.

Тишина, воцарившаяся в аудитории, была звенящей. Он не сказал ни слова, просто медленно прошел к кафедре, и его взгляд, холодный и пронзительный, как зимний ветер, скользнул по рядам. Когда его глаза на мгновение встретились с ее, Алисии показалось, что он видит ее насквозь. Видит весь ее деревенский страх, все ее невежество, всю ее жалкую попытку спрятаться.

— Я — профессор Кассиан Торн, — его голос был низким, ровным и заполнил собой все пространство, не требуя ни повышения тона, ни усилий. — И в течение этого семестра я буду пытаться вложить в ваши головы азы того, что вы, по-видимому, считали ненужным учить до поступления сюда.

Он повернулся к гладкой, темной поверхности стены за кафедрой, и на ней сам собой, без единого жеста, проступил меловой текст — идеальные, острые, безжалостно точные линии магических формул.

— Магия, — начал он, — это не фокус-покус для увеселения толпы и не набор заклинаний, вызубренных наизусть, как стишок. Это язык. Единственный и подлинный язык вселенной. И прежде чем вы начнете неумело кричать на этом языке, привлекая внимание вещей, с которыми не готовы встретиться, вы должны научиться слушать.

Алисия замерла, забыв дышать. Он говорил о том, что она всегда чувствовала, но не могла выразить словами, что всегда считала своим личным безумием.

Торн поднял руку — длинную, с тонкими, сильными пальцами, — и между его указательным и большим пальцами вспыхнул сгусток чистого, белого, почти невыносимого для глаза света. Он был небольшим, размером с грецкий орех, но для Алисии он прозвучал как удар гигантского, неземного колокола, от которого задрожали не только барабанные перепонки, но и сама душа. Эхо его магии было… невероятным. Мощным, как ураган, сложным, как симфония, выстроенным с математической, безупречной точностью, но в самой его сердцевине плескалась дикая, необузданная, первозданная сила. Это был не тихий, нестройный звон студенческих огоньков. Это был гром среди ясного неба.

Она невольно ахнула, громко и глупо, прикрыв рот ладонью.

Торн тут же сжал пальцы, и свет погас, будто его и не было. Звон в ушах Алисии медленно пошел на убыль. Его взгляд, холодный и безжалостный, снова нашел ее. Алисия почувствовала, как он словно пригвоздил ее к скамье.

— Вопросы? — произнес он, и в его голосе послышалась легкая, холодная насмешка. — Или моя демонстрация вызвала у вас… физиологический дискомфорт, мисс?