Шпионка для ректора

15.

Слова студентов, подслушанные в оранжерее, жгли ее изнутри. Алисия вернулась в свою комнату, механически ответила на что-то Эмили и упала на кровать, уставившись в потолок. В голове набатом звучало: эксперименты на студентах.

Вся ее ярость, все сомнения, вся боль, что копились десять лет и вырвались наружу при встрече с ним, вдруг обрели железобетонную основу. Она не ошиблась. Не тогда, в его кабинете, когда увидела то, что не должна была. Не тогда, когда бежала прочь, сломленная его холодностью. Он перешел грань. Ту самую, что отделяла жесткого, амбициозного лидера от настоящего монстра.

"Кто бы мог подумать? — с горькой иронией думала она. — Кассиан Торн, светило магического мира, гордость Академии, ставит опыты на своих же учениках. Использует их как подопытных кроликов для своих грандиозных исследований. Побочные эффекты… истощение, тремор… Боги, да он калечит их!"

И самое ужасное было в том, что она знала, с чем он экспериментировал. С Пробужденной магией. С той самой силой, что когда-то чуть не разорвала ее саму. Он играл с огнем, способным спалить дотла не только его подопытных, но и всю Академию. Что еще происходило за этими стенами под маской благопристойности? Куда смотрел Академический Совет? Или они в сговоре?

Мысль о том, что она могла остаться с ним, стать его партнером в этом безумии, заставила ее содрогнуться. Ее побег десять лет назад был не слабостью. Это было спасением. Единственно верным решением.

На следующей лекции по истории магии ее ждало новое открытие. Преподавательница, профессор Элеонора Грейс, была воплощением холодной, отточенной элегантности. Безупречное платье, безупречная укладка, безупречный, лишенный всяких эмоций голос. Алисия чувствовала, как у нее зубы сводит от идеальности профессора Грейс.

И, похоже, что эта неприязнь была обоюдной: когда взгляд профессора скользнул по Алисии, в нем вспыхнула не просто отстраненность, а мгновенная, леденящая враждебность.

Алисия почувствовала это как удар — резкий, необоснованный и потому вдвойне тревожный. Она не делала ничего, чтобы вызвать такую реакцию. Она сидела смирно, не выделялась. Но профессор Грейс смотрела на нее так, будто Алисия была личным оскорблением.

Профессор Грейс, обходя аудиторию, остановилась у ее стола.

— Мисс Вран, — ее голос был гладким, как полированный лед. — "Хроники магических династий Элизиана". Просуммируйте, пожалуйста, основной вклад рода Вал’Дор в становление местной школы иллюзий.

Вопрос был не сложным, но и не очевидным для второкурсницы. Алисия, опираясь на вчерашнее чтение учебников, выдала суховатый, но точный ответ.

— Достаточно… академично, — произнесла Грейс, и в ее устах это прозвучало как оскорбление. Ее глаза, холодные и светло-голубые, как зимнее небо, пробуравили Алисию насквозь. — Однако, вы упустили нюанс о влиянии местных трав на стабильность их иллюзий. В Иллюминсе этому не учат? Или вы просто невнимательны?

Это была уже откровенная придирка. Алисия потупила взгляд, бормоча что-то невнятное о "недостатке времени". Профессор Грейс смерила ее еще одним уничижительным взглядом и двинулась дальше.

"Что с этой теткой не так? — ломала голову Алисия, чувствуя, как закипает от возмущения. — Я ей с первого взгляда чем-то насолила? Или она так ко всем новым относится?"

Но нет. На других студентов Элеонора Грейс смотрела с снисходительным безразличием. Враждебность была направлена адресно. В нее, Лину Вран.

"Подозрительно. Очень подозрительно, — Алисия ерзала на стуле. — Нужно побольше разузнать о Лине Вран и выяснить, что связывает ли ее что-то с Элеонорой Грейс".

И, конечно, нужно было порасспрашивать Эмили. Ходячий архив академических сплетен наверняка знал о профессоре Грейс все. Но сделать это нужно было аккуратно, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Алисия пробиралась по оживленному коридору после пар, погруженная в мысли о экспериментах и враждебной профессорше, как вдруг кого-то из бегущих студентов резко толкнули в спину. Тот, не удержавшись, врезался в Алисию. Она, не ожидавшая удара, потеряла равновесие и шлепнулась прямо на кого-то, кто оказался у нее за спиной.

Она рухнула на что-то твердое, обтянутое дорогой тканью, и в нос ей ударил знакомый, острый запах — старых книг, озонованной магии и чего-то неуловимого, что было сущностью только одного человека.

— Вставайте, — раздался над ней тот самый, низкий голос, без тени эмоций.

Алисия отползла, как ошпаренная, и подняла голову. Кассиан Торн смотрел на нее сверху вниз, отряхивая рукав своей безупречной мантии. На его лице не было ни гнева, ни раздражения — лишь легкая усталая брезгливость.

— П-простите, профессор, — выдавила Алисия, поднимаясь и чувствуя, как горит все ее лицо — “какая неаккуратная дура!” . — Меня толкнули…

Кассиан не уходил. Он изучал ее, его взгляд скользил по ее лицу, и Алисии снова стало не по себе.

— В Академии не принято носиться по коридорам, как дикие пони, — отрезал он, его взгляд скользнул по ее растрепанным волосам и разгоряченному лицу. — Будьте аккуратнее. И… — он внезапно слегка наклонился, и его ноздри чуть дрогнули. — Странный запах.

Алисию будто обдали ледяной водой. Запах! Ее мыло! Простое, дешевое, с ароматом цветущей яблони и корицы, которое она полюбила еще на первых курсах, когда появилась возможность тратить на себя хоть немного денег, и покупала его до сих пор, потому что оно напоминало ей о тех редких моментах простого счастья. Она забыла его сменить!

— Это… мама… — залепетала она, ненавидя себя за эту немедленную, глупейшую отмазку. — Она собирала мне сумки… любит это мыло…

Он выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то — не узнавание, а скорее легкое презрение к такой сентиментальной слабости.

— Понятно, — произнес он, и это слово прозвучало как приговор. Он развернулся и ушел, не оглядываясь.

Алисия стояла, как вкопанная, чувствуя себя полнейшей дурой.

"Мама! Боги, Варден, Лине по легенде двадцать лет, а она прикрывается мамой, как несмышленыш! Он теперь точно уверен, что я незрелая дурочка!"